Джон Гудман: 71 год, «Большой Лебовски» и новая жизнь

Джону Гудману — 71. И, глядя на его улыбку, в это невозможно поверить. Не потому что он плохо выглядит — выглядит он отлично. А потому что этот человек давно стал кем-то бо́льшим, чем просто актёр. Он — часть нашего общего культурного багажа. Тот самый парень из «Большого Лебовски», который орал на чувака в боулинге и таскал в машине дробовик. Тот самый папа из «Розанны», который пил пиво, но при этом был умнее всех вокруг. Сегодня мы вспоминаем его путь: от футбольного поля до Бродвея, от борьбы с зависимостью до почётного кресла в Новом Орлеане. И, конечно, отдаём должное человеку, который умеет быть огромным во всех смыслах.

В кино он попал поздно — в 1982-м, крошечная роль в «Бегстве Эдди Мэйкона» с Кирком Дугласом. До этого была футбольная стипендия, которую он быстро потерял, и сцена, где он понял: если не сейчас, то никогда. Потом Бродвей — три года в мюзикле «Большая река», где Гудман играл старика Финна. Отца Гека. Ирония: человек, который станет символом американского домоседа, начинал с образа вечного странника. А настоящий прорыв случился в 1988-м. «Розанна». Ситком о семье, которая не жила в особняке с бассейном, а выживала на зарплату. Гудман сыграл Дэна Коннера — мужа, отца, рабочего. Никакого гротеска, никаких дурацких шуток. Просто большой уставший человек, который любит своих девчонок. Америка влюбилась мгновенно.

А потом пришли братья Коэн. И подарили нам Уолтера Собчака. Вьетнамский ветеран в шортах, с дробовиком в багажнике и Библией в бардачке. Человек, который искренне верит, что помогает другу, и каждый раз всё только портит. Гудман сыграл его так, что Уолтер стал не просто комическим персонажем, а трагическим героем. Вы посмотрите ему в глаза в сцене с обугленным тапком — там же целая жизнь. Неудачная, надломленная, но не сдавшаяся. «Это не твой тапок, Чувак» — самая грустная фраза в истории боулинга.

Он всегда был большим. И долгое время не видел в этом проблемы. Пока вес в паре с алкоголем не стали угрозой. «Я врал жене. Врал, сколько выпил и где был. Пил на площадке, — признавался Гудман. — Я не мог это контролировать». В 2007-м он завязал. А через восемь лет вышел на красную дорожку в Лондоне — подтянутый, похудевший, счастливый. Фотографы не узнавали. Жена заплакала. Джон просто улыбнулся.

Сейчас у него полтораста ролей. Диснеевский император, лягушка из Нью-Орлеана, Салли из «Корпорации монстров» — его голос мы узнаём с трёх нот. Бархатный, тёплый, родной. «Эмми» за «Студию 60», «Золотой глобус» за «Розанну», премия Гильдии за «Арго». А он всё равно скромничает. Говорит, что просто везунчик.

Сегодня Гудман живёт в Новом Орлеане. Играет в сериалах — в «Праведных Джемстоунах» он глава семьи телепроповедников, которая молится деньгам. В «Коннерах» снова Дэн, только старше и мудрее. Озвучивает мультфильмы. Занимается благотворительностью. И улыбается. Знаете, глядя на него, хочется верить, что со вторым актом всё получится. Что можно упасть, встать и стать ещё лучше. Что Уолтер Собчак в конце концов нашёл свой покой. Джон Гудман — точно нашёл.