Эмир Кустурица: взлёт, признание и сложный путь легендарного режиссёра

В следующем году 68-летний Эмир Кустурица возглавит фестиваль «Дух огня» в Ханты-Мансийске. А ведь помните, в 2006-м он раздавал награды в Каннах? В 90-е даже для Джонни Деппа было честью сняться у «главной надежды европейского кино». Сегодня же режиссёр, пусть и деликатно, отклоняет предложения возглавить Театр российской армии. Как вышло, что визионер и бунтарь оказался на такой своеобразной орбите? Давайте кратко пробежимся по карьере одного из самых «проклятых» и выдающихся режиссёров нашего времени.

Своё кинообразование Эмир получал в Праге, в той же школе, где когда-то учился его будущий покровитель — уже тогда голливудская звезда Милош Форман. Успех пришёл к Кустурице стремительно. Его дипломная работа «Герника» получила приз в Карловых Варах и, как позже выяснится, оказалась пророческой для всей его судьбы. Это пронзительная зарисовка о еврейском мальчике накануне Второй мировой, вглядывающемся в знаменитое полотно Пикассо. Не правда ли, эта тема — искусства, отражающего ужас войны, — станет лейтмотивом его жизни?

Вернувшись в Сараево, Кустурица снимает смелые телефильмы. «Кафе „Титаник“» — о Югославии под оккупацией и холокосте, а «Невесты приходят» — настолько острая драма о любовном треугольнике, что её запретили. Эти ранние работы, как и его первые полнометражки, сегодня смотрятся не на одном дыхании. Он ещё искал свой голос, экспериментируя с приёмами соцреализма и итальянского неореализма. Кличка «югославский Феллини» скоро станет штампом, но ведь неспроста? Югославия исторически входит в итальянский культурный ареал. Вот и герой дебютного «Помнишь ли ты Долли Белл», подросток Дино (Славко Штимац), в финале зажигает на школьной сцене с песней Адриано Челентано. Всё закономерно.

Но настоящего, того самого Кустурицу, мир увидел в «Времени цыган». Оригинальное название ещё ярче — «Дом для повешения». Здесь исторический реализм окончательно растворяется в магическом. Это притча о цыганской семье в Боснии, где история юного бунтаря, путешествующего в Италию, становится сказкой о любви и смерти. Здесь впервые расцветают его фирменные образы-наваждения: полёты во сне, парящая невеста, заблудший ослик, висельник под колоколом. Герой закрывает глаза — и вот уже цыгане шествуют с факелами по озеру. А потом выясняется, что это и не сон вовсе, а праздник Святого Георгия. С этого момента граница между явью и сном в его картинах будет стираться навсегда.

В двухтысячные он ещё получит пару наград и даже побудет председателем жюри в Каннах. Но с 2010-х, после принятия православия, его творческая орбита смещается между Сербией и Россией. Он дружит с российской культурной элитой, снимается в камео в «Балканском рубеже», планирует съёмки в Крыму. За двадцать лет он создал всего четыре художественных фильма. Два из них — «Черная кошка, белый кот» и «Завет» — это светлые, почти карнавальные комедии. Снова история подростка из глубинки, теряющего невинность и попадающего в водоворот абсурдных криминальных авантюр. Но здесь никто не умирает — здесь, наоборот, воскресают.

Он не останавливается. Снимает документальные фильмы: о своей группе No Smoking Orchestra, о Диего Марадоне, о президенте Уругвая Пепе Мухике. Ставит клипы для Ману Чао и группы The Hatters. Он сам — талантливый музыкант и прекрасный писатель. Его последний фильм «По млечному пути» — экранизация собственного рассказа. Художник, «поцелованный Богом», оказался на обочине мейнстрима в эпоху, когда говорят пушки. Его магические, космополитические ответы сегодня кажутся не ко двору. Но, будем надеяться, время для такой музыки и такой памяти ещё вернётся. Как возвращаются сны юности.