Фильмы-долгострои: Самые мучительные и долгие съемки в кино

Вы знаете, что у «Дюны» Вильнева была долгая и тернистая дорога к экрану? Но она — не единственная. История кинематографа полна проектов, которые пробивались к жизни десятилетиями, словно упрямые ростки сквозь асфальт. Представьте: роман экранизировали дважды, а одна легендарная попытка Алехандро Ходоровски так и осталась «величайшим неснятым фильмом». Давайте вспомним еще пять картин, чье мучительное рождение наложило неизгладимый отпечаток на их сущность. Их долгие странствия — не просто курьез, а часть ДНК конечного произведения.

В этом фильме Богдард сыграл ученика стареющего голливудского титана Ханнафорда (непревзойденный Джон Хьюстон), который тщетно выпрашивает деньги на свой авангардный опус. Получается гениальная мета-игра: ирония Орсона Уэллса над собственной судьбой изгоя, язвительная сатира на Голливуд и европейское арт-хаусное кино, смелый эксперимент с монтажом и философская деконструкция самого мифа об искусстве. Спорить, легко ли это смотреть, можно бесконечно. Но это бесспорно памятник, который Уэллс воздвиг себе сам. Ирония судьбы? Смерть старого кино в его фильме оборачивается новым рождением: финальный кадр с машиной, покидающей drive-in кинотеатр, нарисован уже с помощью компьютерной графики. Старое умирает, но его образ вечен — пусть и на экране монитора.

Лишь в 2017 году, словно преодолев проклятие, Гиллиам взялся за финальный вариант. Роль уставшего режиссера Тоби блестяще исполнил Адам Драйвер (именно он помог найти финансирование!), а Дон Кихота сыграл Джонатан Прайс. Получилось мрачное, местами абсурдно-смешное размышление о природе иллюзии. Художник, подобно Рыцарю Печального Образа, принимает вымысел за реальность. Что важнее: жестокая правда или возвышающий обман? Гиллиам бился над ответом 18 лет. Удалось ли ему убедить нас? Решать только вам.

А вот совсем другая история о вымышленном Средневековье — без тени юмора, только мрак и грязь. Алексей Герман загорелся экранизацией повести Стругацких еще в 60-е, но проект похоронила политика. Не вышло и в перестройку. Однако в 1999 году упрямый режиссер (только что потративший семь лет на «Хрусталева, машину!») взялся за дело. Сценарий уже лишь отдаленно напоминал первоисточник. На роль Руматы Эсторского изначально был утвержден Александр Лыков, но после горы проб его заменили на Леонида Ярмольника. Интересно, как бы сложилась судьба фильма с другим главным героем?

Здесь перфекционизм Германа достиг апогея. Пять чешских замков, заполненных массовкой, загримированной под отвратительных уродов. Десятки репетиций перед каждым дублем. Семь лет каторжного труда. Герман знал, что это его последний фильм — он умер в 2013 году, незадолго до премьеры. В этой титанической работе сошлись эпохи: от надежд шестидесятников до тревожных предчувствий наших дней. Смотреть «Трудно быть богом» — это испытание. Но какое! После него чувствуешь себя преодолевшим невероятную дистанцию.

И ведь окупилось! «Голова-ластик» стал культовым арт-хаусным хитом. Карьера никому не известного Линча взлетела. После просмотра сам Джордж Лукас предложил ему снять «Звездные войны». Но Линч выбрал… другую «Дюну», сочтя ее более визионерской. Ирония? Сегодня влияние его первого фильма чувствуется в бесчисленных хоррорах: от жутковатой куклы-младенца до давящего, непрерывного промышленного гула на фоне. Сам Линч называет эту работу «самым духовным фильмом». Что он имеет в виду? Думаю, ту самую стоическую дорогу испытаний и презрение к условностям. Редкий случай, когда такое упрямство принесло не только внутреннее удовлетворение, но и всемирную славу.

Что важно: Линклейтер отрицал импровизацию и прямое копирование жизни своего юного актера. Сценарий тщательно переписывался год за годом. В этом и была магия: рядовые события — развод родителей, первая влюбленность, школьные драмы — под его руководством превращались в универсальные символы взросления. Да, похожий трюк с дочерью проделал когда-то Никита Михалков в «Анне от 6 до 18». Но там была документальная хроника. А Линклейтер создал правдоподобную фантазию, почти оккультный ритуал длиной в 12 лет. Его фильм — это алхимия, превращающая обрывки воспоминаний в цельный, полный надежды нарратив. Не только для героя, но и для каждого из нас.