Goblin, Moog и магия: как саундтрек «Суспирии» изменил хоррор

Есть саундтреки, которые просто сопровождают картинку. А есть те, что живут собственной жизнью. Музыка Goblin к «Суспирии» Дарио Ардженто — из вторых. Её можно включить отдельно от фильма, и в комнате сразу станет темно, тревожно и немного колдовски. Многие считают этот альбом лучшим хоррор-саундтреком в истории. Я бы спорить не стал. Но давайте разберёмся, как группа итальянских прогрессив-рокеров умудрилась изменить звучание целого жанра.

До конца 1970-х хорроры визжали струнными. Бернард Херрманн для Хичкока задал стандарт: скрипки, которые режут слух, оркестровые крещендо, классический ужас. Электроника в кино была редким гостем. Её считали футуристичной, но для страха — слишком холодной. Goblin пришли и всё перевернули. Они собрали в студии оркестр, который никто до них не собирал. Синтезаторы Moog — громоздкие монстры, на которых Феличе Фугацца играл так, будто управлял космическим кораблём. Меллотрон, выдыхающий записи скрипок и органа (никаких сэмплов, только плёнка). Челеста — её хрустальный звон стал голосом самой ведьмовской академии. И напоследок — индийские табла и греческое бузуки, которое Goblin перенастроили под свои нужды. Получилась какофония? Нет. Получилась магия.

Вспомните первую сцену. Джессика Харпер в аэропорту, ветер рвёт двери, дождь хлещет по стёклам. И звон челесты. Он не накладывается на картинку, он в неё вплетается. Дверь закрывается — музыка обрывается. У героини есть шанс улететь обратно. Она не улетает. С этого момента мелодии будут преследовать её, как тени. Иногда они затихают, чтобы ты услышал собственное сердцебиение. И это страшнее любого скримера.

А потом «Суспирию» увидел Джон Карпентер. И написал музыку к «Хэллоуину». Ту самую, на пять нот, от которой мороз по коже. Карпентер никогда не скрывал, откуда ноги растут. Goblin стали его тайным учителем. Дальше — Tangerine Dream с их синтезаторами для «Воспламеняющей взглядом», и целое десятилетие электронного хоррора. Восьмидесятые прошли под гул Moog и шипение драм-машин.

К концу десятилетия эстетика устарела. Синтезаторы стали звучать дёшево, наивно, почти комично. Но хорошее не умирает — оно ждёт своего часа. Сегодня мы слышим эти интонации в «Очень странных делах», где Стейн и Диксон сознательно стилизуют музыку под тех самых «Гоблинов». И каждый раз, когда в сериале начинают гудеть басы и звенеть колокольчики, я мысленно возвращаюсь во Фрайбург, в танцевальную академию, где за дверями шепчутся ведьмы. Спасибо, Goblin. Вы сделали страх музыкальным.