Грета Гарбо: от шведской девочки до вечной загадки Голливуда

Грета Гарбо навсегда осталась загадкой. Пресса то боготворила её, то высмеивала. Биографов она к себе не подпускала, окружив жизнь облаком мистификаций. Двадцать лет она сияла на экранах, а затем исчезла — из кино и из публичного пространства. В день её рождения стоит задуматься: чем была Гарбо для кинематографа, и что кино значило для неё?

У Георга Вильгельма Пабста в «Безрадостном переулке» (1925) Гарбо сыграла Грету — девушку из обедневшей семьи, вынужденную пойти на унизительную сделку, чтобы выжить. Фильм стал мостом между экспрессионизмом и «новой вещностью»: смыслы теперь передавались не только светом, но и предметами. У каждого героя был свой символ. У Греты — шубка, мечта и цена падения. Её мягкий ворс переливал свет так же, как волосы актрисы. Пабст раскрыл, какие чудеса может творить свет с лицом Гарбо. Этот навык она увезёт в Голливуд и будет использовать везде.

Приехав в Штаты, Гарбо в редком интервью признавалась: «Вы все здесь такие весёлые, смеётесь, болтаете, всегда в свете огней и джаза. А я — бедная девочка из маленькой страны, где тихо и не всё для счастья». Но Голливуд видел её иначе. Её называли «дочерью королей моря — высокой, белобровой, божественно прекрасной». Именно такой она и осталась в истории кино, оставив «бедную девочку» в прошлом.

В фильмах она возникала как таинственная незнакомка, влюбляла и влюблялась, сеяла хаос, а в финале либо получала американский хэппи-энд, либо теряла всё, если не погибала. В «Соблазнительнице» (1926) она — нищая проститутка, в «Плоть и дьявол» (1926) — проваливается в прорубь, словно наваждение. Зато в «Таинственной леди» (1928) её шпионке удаётся сбежать с возлюбленным. Сюжеты менялись, но суть оставалась: Гарбо была роковой женщиной по умолчанию.

Она играла всё лучше, но её главным даром оставалось уникальное чувство камеры и света. Коллеги поражались, как идеально она двигалась в кадре, создавая динамику едва заметным движением брови или губ. Была ли это магия освещения или высшее актёрское мастерство? Так никто и не понял. Её статуарная пластика напоминала итальянских див 1910-х, плавность — звёзд русского дореволюционного кино. Не зря она так часто играла русских героинь. Гарбо не была похожа ни на кого в Голливуде. В 1934 году, когда появилась Марлен Дитрих, пресса ехидничала: «Бедная Дитрих — очередная Гарбо. Джоан Кроуфорд превращается в Гарбо. А саму Гарбо обвиняют, что она недостаточно Гарбо». Её имя стало эталоном.

В «Анне Кристи» (1930) она ненадолго сбросила образ роскошной дивы, появившись в тряпье, но студия MGM быстро вернула её в амплуа фатальных красавиц. В «Мата Хари» (1931) её героиня утопала в вычурных нарядах, превращаясь в сияющую арабеску. Были и экранизации классики: «Дама с камелиями» (1936) и «Анна Каренина» (1935). А в «Королеве Кристине» (1933) режиссёр Рубен Мамулян обыграл её андрогинную красоту, одев в мужской костюм. Эту сцену позже воспроизведёт Ева Грин в «Мечтателях» Бернардо Бертолуччи. Но одной из самых выразительных ролей того периода стала балерина Грушинская в «Гранд Отеле» (1932).

Эта звёздная сборная (Лайонел Бэрримор, Джоан Кроуфорд, братья Бэрримор) принесла фильму «Оскар». Но Гарбо резко выделялась. Пока все скандалили и пили, её Грушинская томилась в номере от тоски. Она снова играла трагедию в трагикомедии, не замечая комической части. Её героиня невольно приводила к смерти, оставаясь олицетворением рока. Круг предсказуемых ролей смог разорвать только великий острослов Эрнст Любич.

Комедия «Ниночка» (1939) позволила Гарбо сыграть суровую коммунистку, поддающуюся чарам капитализма и любви. Фильм стал классикой, а в 1957 году его пересняли как мюзикл «Шёлковые чулки». Увы, следующая картина «Двуликая женщина» (1941) провалилась. В книге 1959 года автор писал: «Сейчас она легенда. Если снимется снова — станет просто хорошей актрисой». Гарбо прожила долгую жизнь, умерла в 1990-м и больше не вернулась на экран. Так и осталась легендой — вечной, недосягаемой и неразгаданной.