Итоги «Нового движения—2025»: тишина, манекены и пальцы

В Великом Новгороде отшумел второй фестиваль молодого кино «Новое движение». И знаете, если раньше подобные смотры часто грешили скукой, то сейчас — бьют током. Гран-при с размахом забрала «Привычка нюхать пальцы» Вячеслава Иванова: это такая отвязная, кринжовая и при этом гомерически смешная комедия, после которой чувствуешь себя одновременно грязным и очистившимся. А дебют Сергея Овечко «Северная станция» ушел домой с тремя статуэтками: за режиссуру и обе главные роли. Ниже — не сухой отчет, а пять фильмов, которые лично я советую не пролистывать.

Есть заявка в ЖЭК от гражданина Емалетдинова с Можайского шоссе. Шум. Гул. Никто не верит, даже главный инженер Обжирин приходит с кислым лицом: мол, чудак на букву «м». Они прикладывают уши к стенам, как врачи к грудной клетке, спускаются в подвал, меряют децибелы приборами. И — о чудо! — проблема правда есть, и ее решают. Сюжет? Нет, это документальная завязка фильма «Идеальная тишина». Если бы Достоевский писал про управляющие компании, он бы начал именно так.

«Привычка нюхать пальцы» — это даже не фильм, а томный вздох офисного зоопарка. Рамаз (безумный, пластичный Рамаз Кебадзе) торгует унитазами, нюхает клей на рабочем месте и воспринимает мир через мемы. Его друг учит готовить доширак с базиликом — и это реально самый смачный рецепт в этом году. А еще Рамаза преследует по телефону дед с тараканами. Буквально. Слушайте, я не знаю, зачем смотреть это кино. Наверное, чтобы понять, до какой степени мы все устали быть нормальными.

Уфа готовится ко Дню города, а художница Вика красит сувенирную лавку и натыкается на древнюю сарматскую маску. Приложила к манекену — бац! — и он оживает. Радмир, год назад пропавший парень, днем снова целлулоидный, а ночью — ее парень. Тут можно было скатиться в дешевый ситком, но вышло нежно, как вафельный пирожок. Скажите, почему в наших сказках манекены оказываются интереснее живых принцев?

Зеленоград. Подростки. Поэтесса Соня пишет роман, жжет страницы, снимает ночной лес на камеру с диким шумом. А потом её нет. Друзья бродят по городу, пытаясь собрать пазл без половины деталей. Это кино про невозможность говорить, когда надо кричать. И про то, что иногда тишина — это и есть самый громкий звук.

Час подъема в гору. Один кадр. Никаких спецэффектов. Герой пыхтит, смотрит на цветы, на закат, и всё это перемежается с диалогами, записанными за месяц до восхождения. Спросите: зачем смотреть? Да затем, что это кино — чистый аттракцион присутствия. Вы не просто видите гору, вы чувствуете, как у вас потеют ладони. Режиссер Прасолов будто говорит: «Вот, смотри, это мы. Это и есть жизнь. Без монтажных склеек». И я ему почему-то верю.