Итоги Венецианского фестиваля 2021: главные фильмы и темы Мостры

78-й Венецианский кинофестиваль завершился 11 сентября, и можно подвести черту. Главные итоги: женщины забрали львиную долю наград, Ридли Скотт и Паоло Соррентино, кажется, сняли свои лучшие работы, а центральными темами стали материнство и скрытая озлобленность. И да, только китайские режиссёры отважились говорить про COVID-19. Но давайте по порядку — ведь дьявол, как всегда, в деталях.

Сенсацией стала победа фильма «Событие» Одри Диван. В основе — одноимённый роман Анни Эрно, который скоро выйдет на русском. Действие происходит в 1963 году. Студентка Анни, мечтающая о литературе, узнаёт, что беременна. Аборты во Франции под запретом, и одно лишь упоминание о них делает тебя прокажённой. Но для героини это не вопрос закона — это выбор между ребёнком и собственной жизнью. Она начинает отчаянную борьбу, где все средства хороши. Стилистически фильм близок к братьям Дарденн, а по уровню эмоционального накала — к «Иди и смотри». Это предельно натуралистичная драма, которую в Венеции до финала выдерживали не все. И можно понять почему: смотреть на эту беспощадную правду невыносимо, но отвести взгляд — невозможно.

Ещё один триумф женского взгляда — «Власть пса» Джейн Кэмпион, получившая приз за режиссуру. Новозеландка вернулась в большое кино после 12-летнего перерыва и, кажется, превзошла свою знаменитую «Пианино». Фильм основан на романе Томаса Сэвиджа. Монтана, 1925 год. Суровый ковбой Фил Бербэнк (Бенедикт Камбербэтч) враждебно встречает новую жену (Кирстен Данст) и пасынка (Коди Смит-Макфи) своего брата. Он груб, саркастичен, почти садист. Но постепенно выясняется, что все трое — изгои, каждый по-своему. Увидеть в другом своё отражение — всё равно что признать собственную уязвимость. Кэмпион цитирует свою классику: здесь и пианино, и противостояние «цивилизации» с «дикостью», и бескрайние пустынные пейзажи. Но главная сила — в том, что остаётся невысказанным. Немые дуэли взглядов Данст и Камбербэтча говорят больше любого диалога.

Паоло Соррентино, говорят, прослезился, получая гран-при за «Руку Бога». И немудрено — это, возможно, его лучшая работа. После пышных барочных поэм он вдруг обратился к камерной, почти исповедальной истории. Это трагикомедия о последнем лете детства в Неаполе, основанная на личных воспоминаниях режиссёра. Подросток Фабьетто, как и все мужчины в семье, боготворит Марадонну и тайно влюблён в эксцентричную тётку. Он мечтает стать режиссёром — сюжетов вокруг хоть отбавляй. Этим летом ему предстоит столкнуться с первой любовью, плохой компанией, историческим голом Диего и невосполнимой потерей. У Соррентино, всегда считавшего себя наследником Феллини, наконец-то проявилось подлинное феллиниевское чутьё на характеры и иронию. «Рука бога» здесь — не только про футбол, но и про ту самую режиссёрскую магию, к которой он всегда стремился.

Ридли Скотт тоже преподнёс сюрприз. Его «Последняя дуэль», показанная вне конкурса, — это виртуозный эксперимент в повествовании. Сценаристы Мэтт Дэймон, Николь Холофсенер и Бен Аффлек рассказывают историю последнего разрешённого судебного поединка во Франции с трёх разных точек зрения: рыцаря, его соперника и дамы, ставшей предметом спора. И самое поразительное — с каждым новым ракурсом факты почти не меняются, кардинально меняется лишь их интерпретация. Скотту удаётся не растерять напряжение, а нарастить его до невыносимой степени к финальному поединку, где зритель уже не может усидеть на месте. Интересно, а чья версия правды была бы вашей?

Тема материнства получила мощное развитие в дебюте Мэгги Джилленхол «Пропавшая дочь» — одном из главных открытий фестиваля. Это экранизация романа Элены Ферранте. Леда, профессор литературы из Оксфорда, приезжает в тихий греческий отпуск, но её покой нарушает шумная семья с маленькой дочерью. Особенно её завораживает молодая мать Нина. Что начинается как раздражение, постепенно перерастает в сложный клубок зависти, узнавания и невысказанной боли. Девочка с куклой, не отходящая от матери, вызывает у Леды волну воспоминаний о её собственном, далёком от идеала, материнстве. Фильм беспощадно исследует тёмную сторону материнского инстинкта — то, о чём принято молчать.

В борьбе за историческую память особо отметим российский фильм «Капитан Волконогов сбежал». 1938 год. Капитан НКВД внезапно осознаёт — сегодня придут за ним. Он бежит, потому что знает: для системы невиновных не бывает. Название отсылает к шедевру Брессона, но форма — это страшная авангардная сказка. Герою, чтобы избежать вечных мук, нужно получить прощение хотя бы у одной из своих жертв. Создатели намеренно уходят от реализма в условность, используя язык советского авангарда, красные спортивные костюмы и летающие дирижабли. Это позволяет говорить о покаянии и ужасе, не скатываясь в натурализм, и добавить в историю горькой чёрной иронии. Может ли палач искупить вину? Вопрос, который звучит пугающе актуально.

Любопытно, что осмыслить пандемию COVID-19 попытались только китайские режиссёры. Внеконкурсный «Шень Кон» — это романтическая история на фоне всеобщей паники. Молодой человек, измученный изоляцией, встречает девушку, которая не может попасть в свою родную деревню из-за жёсткого карантина. Они вдвоём в пустом городе придумывают себе странные развлечения, пытаясь заглушить скуку и страх. Фильму удаётся передать то забытое, но очень знакомое чувство — смесь абсурда, тоски и сдерживаемой тревоги первых месяцев пандемии. Помните это?

В «Падениях» пандемия становится фоном для семейной драмы. Учительница уходит на больничный с COVID, а мать-одиночку Пин Вэнь отправляют в неоплачиваемый отпуск. Мать и дочь оказываются взаперти, что обнажает все их старые раны. Повествование начинается с точки зрения матери, которая боится за психику дочери, но затем совершает неожиданный поворот. COVID здесь — лишь один из катализаторов в череде жизненных обвалов. Жизнь предстаёт как бесконечный водопад падений, где глобальная катастрофа — лишь один из эпизодов. И, глядя на это, понимаешь: кино по-прежнему пытается говорить с нами о самом важном, даже когда слова даются с трудом.