Как исландские режиссеры снимают кино о своем острове и его людях

Американский поэт Элиот Уайнбергер однажды назвал Исландию «невероятной утопией» — счастливым стечением истории и географии, которое невозможно воспроизвести где-либо еще. И правда, голливудские режиссеры часто видят в её пейзажах декорации для далеких планет. Но для самих исландцев, выросших в тесной связи с этой землей, здесь нет ничего инопланетного. Здесь есть дом, суровый и прекрасный. Как же этот дом отражается в их кино? Давайте пройдемся по его заснеженным тропам.

Кинематограф этой бывшей датской колонии с населением чуть больше 380 тысяч человек вышел на мировую арену относительно недавно — прорывом стали «Дети природы» (1991) Фридрика Тоура Фридрикссона. Это почти безмолвная история о пожилом фермере, который больше не может справляться с хозяйством. Он приезжает к дочери в город и оказывается в каменной клетке. Звуки улицы, вид из окна многоэтажки — всё это чуждо человеку, выросшему среди просторов. В доме престарелых он встречает знакомую из родной деревни. И их общее прошлое, запечатленное в памяти как дикие водопады и скалистые берега, становится местом, куда можно вернуться хотя бы мысленно. Они сбегают на угнанном джипе сквозь белые ночи в путешествие, которое становится их лебединой песней. В финальных кадрах, стилизованных под старую хронику, обезлюдевшие ландшафты вновь наполняются жизнью: здесь ловят рыбу, собирают пух и рожают детей. А в финале к старику спускается ангел в исполнении Бруно Ганца — словно благословение молодого исландского кино от великого европейского.

Интересно, что в исландском кино город от деревни часто отделяет лишь тонкая, почти невидимая грань. Возьмем «101 Рейкьявик» (2000) Бальтасара Кормакура — комедию о 30-летнем безработном, живущем с мамой в доме с ванной на кухне. Действие происходит в столице, но это всё те же малоэтажные здания, вечная зима, обледенелые дороги и тусклый свет в окнах. Главный герой считает, что Рейкьявик похож на задворки Сибири: нет ни деревьев, ни насекомых. Люди живут здесь просто потому, что родились. И лишь появление испанской гостьи в исполнении Виктории Абриль вносит в эту монохромную жизнь всплеск цвета и страсти.

Пожалуй, самый известный современный фильм об Исландии — «О лошадях и людях» (2013), дебют актера Бенедикта Эрлингссона. Это яркий, пестрый и местами чёрный как смоль альманах анекдотов о жизни исландской долины. Её населяют грубоватые, много пьющие люди, чье существование неотделимо от лошадей. Внезапные смерти и комические ситуации заставляют то хохотать, то замирать. Эрлингссон говорил, что фильм — отражение его собственного взросления в сельской местности. Лошади здесь — не скот, а личности со своим характером. Их связь с человеком показана как совместное творение жизни на фоне суровой природы, которая и формирует этих персонажей. Кстати, некоторые сцены могут показаться знакомыми российскому зрителю — в одной из них даже появляется русское рыболовецкое судно.

В другом своем фильме, «Женщина на войне» (2018), Эрлингссон доводит тему отношений человека и природы до предела. Его героиня — немолодая экотеррористка Халла, которая в одиночку воюет с алюминиевым заводом, атакуя вышки среди живописных мхов. За ней охотится полиция, соседи её ненавидят, а сама она получает разрешение удочерить девочку из Украины. Частная жизнь вступает в трагический конфликт с жизнью активистки. Халла носит традиционный свитер-лопапейсу и знает каждый изгиб родного ландшафта — это и помогает ей скрываться. Режиссер снова играет на контрастах: голубое небо против зеленой земли, безлюдные пейзажи против индустриальных монстров. А саундтрек в исполнении живого оркестра, вторгающегося в кадр, напоминает то ли хор из античной трагедии, то ли традиционное исландское пение.

Разговор об Исландии немыслим без Бьорк. Ее первая кинороль — в фильме «Можжевеловое дерево» (1990), где первобытные пейзажи становятся полноправным героем. Это черно-белая адаптация сказки братьев Гримм, пересказанной с женской точки зрения. Две сестры, скитающиеся по суровой земле, врастают в неё, пропуская через себя пар гейзеров. Старшая, Катла, выходит замуж за рано овдовевшего Йохана и становится мачехой его маленького сына. А младшая, Маргит (её играет Бьорк), постепенно обнаруживает в себе наследственный дар — опасное ведовство, способность видеть сокрытое. Природа здесь — не просто фон, а часть души героев. Героиню часто показывают на общих планах, крошечной на фоне величественных скал. Её видения и связь с миром (например, общение с птицами) подчеркивают глубокое, почти мистическое родство людей и ландшафта в исландском мироощущении.

А что голливудцы? Для них Исландия — удобная съемочная площадка для иных миров. Кристофер Нолан снимал ледник Свинафедльсйёкудль и для «Бэтмена», и для «Интерстеллара». В «Звездных войнах» знакомый всем по новостям 2010 года вулкан Эйяфьядлайёкюдль превратился в ледяную планету Хот. Герой Бена Стиллера в «Уолтере Митти» несется на лонгборде по дороге к Сейдисфьордюру. Водопад Деттифосс стал местом священного самоубийства инопланетянина в «Прометее» Ридли Скотта. Ирония в том, что пока весь мир видит в Исландии декорацию для фантазий, сами исландцы снимают кино о том, как быть человеком на этой реальной, живой, требовательной земле. Не правда ли, в этом есть своя глубокая правда?