Как «Матрица» изменила кино: Философия, стиль и эффекты культовой трилогии

16 декабря в кинотеатры наконец-то ворвалась «Матрица: Воскрешение». Долгожданное продолжение одной из самых влиятельных франшиз в истории. Первый фильм в 1999 году был подобнo культурному взрыву: он перевернул представление о научной фантастике, собрал четыре «Оскара» и навсегда изменил все — от визуальных эффектов до моды и философских дискуссий в курилке. Почему же спустя 22 года мы все еще завороженно говорим о «Матрице»? Давайте вспомним, как все начиналось, и разберемся в секрете ее вечной молодости.

1999 год. Канун нового тысячелетия, всеобщая паранойя из-за «проблемы 2000 года» и невероятно урожайный сезон для Голливуда. На экраны вышли «Зеленая миля», «Бойцовский клуб», новая часть «Звездных войн»… Десятки фильмов, мгновенно ставших культовыми. Именно в этот момент культура массово задумалась: а реально ли все, что мы видим? «Матрица» попала в нерв эпохи — страх перед технологиями и тотальное недоверие к реальности.

Кстати, до «Матрицы» вышел «Темный город» — фильм с поразительно похожей идеей о мире-иллюзии. Символично, что герои обоих фильмов бегали по одним и тем же крышам в Сиднее. Вачовски даже могли обвинить в плагиате, если бы не один факт: сценарий «Матрицы» был написан гораздо раньше. Видимо, идея витала в воздухе, и сестры просто первыми сумели ее материализовать.

Свою карьеру Вачовски начали с неонуара «Связь» — стильной истории о влюбленных грабительницах. Успех был, но убедить Warner Bros. вложить 60 миллионов в их новую, безумную идею было не просто. Сначала студия выделила лишь десятую часть бюджета. На эти деньги сестры сняли одну-единственную сцену. Эффект был ошеломляющим. Ошеломленное руководство выдало остаток. А сборы первой части в итоге превысили бюджет в семь раз. Неплохая инвестиция, правда?

Философскую основу «Матрицы» придумали не сестры. Первым в реальности усомнился еще Платон со своим мифом о пещере. Потом Рене Декарт рассуждал о том, как нас обманывают чувства. «Матрица» просто перевела эти древние вопросы на язык экшена и кожаных плащей. Она спросила: что, если наша реальность — всего лишь сложная компьютерная программа? И этот вопрос оказался удивительно современным.

Но одной философией сыт не будешь. «Матрица» подарила миру визуальную революцию — эффект «замедленного времени», bullet time. Его пытались использовать и раньше, но именно оператор Билл Поуп довел технологию до совершенства. В следующие несколько лет «эффект Матрицы» кочевал по фильмам всех жанров, от пародий до хорроров. Сейчас такой прием считается немного старомодным, но в видеоиграх он жив и процветает. Кто бы мог подумать?

А как же стиль! Длинные черные плащи, обтягивающее трико Тринити, темные очки — все это создала гениальная художница по костюмам Ким Барретт. Она шила из дешевых, но подвижных материалов, тонируя их в зеленоватый оттенок, который стал цветовым лейтмотивом всей франшизы. Инициалы KYM на стене лифта — скрытая дань уважения сестер Вачовски своей соратнице. Этот уличный, киберпанковский шик позже вдохновлял модные дома от Dior до Louis Vuitton. Настоящая культовая эстетика.

Подбор актеров — отдельная драма. На роль Нео рассматривали Николса Кейджа, Леонардо ДиКаприо и Уилла Смита. Кейдж не хотел уезжать в Австралию, ДиКаприо испугался обилия спецэффектов, а Смит… выбрал «Дикий, дикий Запад». Представляете, как бы выглядела франшиза с другим Нео?

Интересные кастинговые неудачи преследовали проект и дальше. Роль Серафима писали под Джета Ли, но он отказался, не желая, чтобы студия оцифровала и присвоила его уникальные движения. Архитектора предлагали самому Жану Бодрийяру — философ, конечно, проигнорировал голливудское приглашение. А персонаж Свич изначально задумывался как андрогинный, что могло усилить важный для самих Вачовски трансгендерный подтекст. История полна альтернативных версий.

Съемки сиквелов, «Перезагрузки» и «Революции», стали настоящим адом для съемочной группы. 276 дней мучений. Хьюго Уивинг травмировал шею, Кэрри-Энн Мосс сломала ногу, Лоуренс Фишберн — руку. Оператор Билл Поуп позже вспоминал, что творческой свободы не было, зато было чудовищное давление. И винил он в этом… книгу Стэнли Кубрика, которую прочли Вачовски. Там якобы говорилось, что актеры играют естественно, только когда измотаны. «Так давайте снимем 90 дублей! — восклицал Поуп. — Я хочу выкопать Кубрика и убить его». Жестокой ценой рождались эти шедевры.