Как Мексику показывают в кино: от древних мифов до страстей Фриды Кало

Мексика в кино — загадка. Мы часто её видим, но редко по-настоящему понимаем. Конечно, есть звёздные имена: Куарон, Иньярриту, дель Торо. Но даже они не всегда снимают о родине. Карлос Рейгадас — редкое исключение, влюблённое в свои пейзажи. Так что собирать образ этой страны приходится по кусочкам, как мозаику. И знаете что? Эта мозаика получается захватывающей. Давайте отложим в сторону клише про наркокартели и посмотрим на другую Мексику — ту, что живёт в кино.

Гаэль Гарсиа Берналь — лицо, а точнее, целый портрет современной латиноамериканской души в кино. Он играл аргентинца Че Гевару, чилийцев у Ларраина, испанцев у Альмодовара. Словно воплощает мысль молодого Че из «Дневников мотоциклиста»: все мы по эту сторону океана связаны общими легендами, травмами и мечтами. Разве не удивительно, как один актёр может стать символом целого континента?

Современные мексиканские режиссёры часто ищут свою идентичность в доиспанском прошлом, всматриваясь в лица древних статуй. Но, забавно, первым этот приём использовал вовсе не мексиканец, а Сергей Эйзенштейн в своём незаконченном фильме о Мексике. Иногда чтобы увидеть себя, нужен взгляд со стороны.

Цветовая палитра в кино Мексики — это часто цвета её флага: красный, зелёный, белый. В «Сука-любовь» Иньярриту они говорят сами за себя. Зелёный — надежда, белый — чистота, красный — кровь. И красного всегда больше всего. Зелёный порой тускнеет до меланхолического синего. Красноречивая метафора, не правда ли?

Мотив близнецов, братьев, двойников — частый гость в мексиканских мифах и, как следствие, в кино. В древних легендах Мезоамерики такие пары могли быть враждующими братьями, трикстерами, а потом и вовсе превратиться в Солнце и Луну. «И твою маму тоже» Куарона ловко обыгрывает этот архетип: двое друзей, одно путешествие, одна девушка. Вечная история на новый лад.

Страсть и ревность — не только тема мыльных опер. Великий сюрреалист Луис Бунюэль, осевший в Мексике, исследовал их в интерьерах роскошных особняков. Его «Бездны страсти» — мексиканская версия «Грозового перевала», где эмоции закипают, как лава. Бунюэль видел в этой земле идеальную почву для изучения человеческих маний. И был прав.

А вот и самая известная воплощённая страсть — Фрида Кало. Её жизнь, как и её картины, стала квинтэссенцией мексиканской культуры: яркой, болезненной, невероятно живой. Фильм сняла американка Джули Теймор, но она уловила самую суть. Ведь шекспировские страсти, как оказалось, прекрасно чувствуют себя под мексиканским солнцем.

El Día de los Muertos, День мёртвых, — пожалуй, самый узнаваемый «бренд» Мексики. Это не день скорби, а праздник, когда умершие родственники приходят в гости. Их встречают фотографиями, любимыми блюдами и музыкой. В кино этот мотив может быть и тёплым, как в «Тайне Коко», и мрачным, как в сюрреалистичной «Святой крови» Ходоровски. В Мексике смерть — не конец, а вечный спутник. Героиня «Ромы» Куарона как-то сказала: «А мне нравится быть мёртвой». В этом вся её философия.

Интересно, что праздник Дня мёртвых в Мехико возродился во многом благодаря фильму «007: Спектр», где его показали несколькими эффектными кадрами. Кино формирует реальность. А реальность влияет на миф: в «Тайне Коко» умершие предки проходят высокотехнологичный пограничный контроль, чтобы навестить живых. Даже в мире духов без бюрократии никуда!

«Там, откуда я родом, к призракам относятся серьезно», — говорит герой «Багрового пика» Гильермо дель Торо. И это чистая правда. В мексиканской традиции призраки часто добрее и понятнее живых. Возьмите роман «Педро Парамо» Хуана Рульфо — царство теней, где сын ищет отца. Netflix готовит новую экранизацию, а пока можно посмотреть чёрно-белую версию 1967 года. Это кино-медитация о вечных поисках.

А теперь — о любви, выраженной через еду. Фильм «Как вода для шоколада» по роману Лауры Эскивель — это история, где чувства передаются через вкусы и запахи. Гастрономия для Мексики не просто кухня, а часть культурного кода, внесённая в список наследия ЮНЕСКО. Всего три страны удостоились такой чести: Франция, Япония и Мексика. Говорит о многом, не так ли?

Соседство с США породило уникальный гибрид — техасско-мексиканскую культуру и кино. Роберт Родригес, наблюдавший за съёмками «Как вода для шоколада», позже создал свой яркий, взрывной стиль. Это пространство, где культуры не конфликтуют, а创造出что-то совершенно новое.

Но Мексика может быть и местом спасения, надежды. Туда бегут герои «Побега из Шоушенка», Тельма и Луиза, семья из «Берега москитов». Это земля, где можно начать всё заново. Даже в мрачном «Старикам тут не место» братья Коэны Мексика — это не просто декорация, а сила, меняющая судьбы. В конце концов, разве не в поиске нового начала и есть главная человеческая история?

Вот такая она, мексиканская мозаика в кино — не наркокартели и стереотипы, а глубокие мифы, жгучие страсти, разговор с предками и любовь, выраженная через шоколад. Стоит лишь присмотреться.