Какие зарубежные фильмы стали народными хитами в советском кинопрокате?

Знаете ли вы, какие зарубежные фильмы на самом деле смотрели в СССР? Мы привыкли думать о советском прокате как о чём-то изолированном, но это не совсем так. За границей рубля и «железного занавеса» существовали настоящие народные хиты: «Великолепная семёрка», «Есения», «Спартак» и многие другие. Давайте разберёмся, как они пробивались на экраны и почему их полюбили миллионы.

О популярности фильмов говорят открытки, журнальные заметки, фотографии гигантских очередей у кинотеатров и воспоминания современников. Но вот с цифрами беда. В 1920-30-е годы данные о посещаемости либо неполные, либо их вообще нет. Социология в СССР просуществовала недолго — к 1930-м её запретили. Массовые опросы и публичная статистика стали невозможны, что напрямую ударило и по кинопрокату. В 1960-е цифры ненадолго появились в журналах, но в 1970-е снова исчезли, оставшись достоянием узких специалистов. Как же тогда понять, что было по-настоящему популярным?

В середине 1920-х советское кино было ещё младенцем. Оно обеспечивало лишь 15% проката! В сезоне 1924-25 годов из 183 фильмов в кинотеатрах 103 были американскими, а советских — всего 25. Зрители смотрели Чаплина, Дугласа Фэрбенкса, Мэри Пикфорд, шедевры Гриффита и Фрица Ланга. Фэрбенкс был настоящей суперзвездой. Вот вам факт: в 1926 году в Томской области «Робин Гуда» с Фэрбенксом посмотрели 12,7 тысяч человек, а легендарный «Броненосец „Потёмкин“» — только 8,2 тысячи. О популярности звёздной пары Фэрбенкс-Пикфорд красноречиво говорит сатирическая комедия «Поцелуй Мэри Пикфорд», где сюжет закручен вокруг их визита в СССР. Представляете, какой был ажиотаж?

К 1930-м производство своих картин нарастили, мечтая построить «свой Голливуд». Импорт сократили по идеологическим причинам, но кое-что прорывалось. Шли «Огни большого города» Чаплина, венгерская «Маленькая мама» с Франческой Гааль и «Под крышами Парижа» Рене Клера — последний, кстати, хвалил сам Сталин. Точных цифр нет, но популярность «Маленькой мамы» была так велика, что её сюжет позже пересняли в СССР как «Моя любовь» с Лидией Смирновой. История о девушке, которая воспитывает чужого ребёнка, а все думают, что она родила вне брака, оказалась универсальной.

1940-й год подарил советскому зрителю «Большой вальс» Жюльена Дювивье. Этот фильм о Штраусе стал для многих окном в утраченный мир изящества и красоты. О нём с теплотой вспоминали и Виктор Астафьев, и композитор Андрей Петров. Помните песню из «Городов и лет»: «Сказки венского леса я услышал в кино…»? Это как раз о нём. «Большой вальс» ассоциировался с миром, который вот-вот рухнет. Его выпускали дважды: до войны фильм посмотрели 25,7 миллионов человек, а спустя 20 лет — почти столько же, 25,3 миллиона. Ностальгия по мирной жизни оказалась сильнее идеологии.

Даже в разгар войны кинотеатры не пустовали. В марте 1943-го в прокат вышла «Леди Гамильтон» с блистательными Вивьен Ли и Лоуренсом Оливье. Это был дипломатический подарок от Великобритании в знак признательности за борьбу с фашизмом. Часто её ошибочно записывают в «трофейное кино», как и «Книгу джунглей» Золтана Корды, вышедшую в 1944-м под названием «Джунгли». Но эти фильмы были именно подарками, глотком другого мира посреди ужаса.

А в 1944-м случился настоящий взрыв. Музыкальная комедия «Серенада солнечной долины» (1941) покорила сердца 54,1 миллиона зрителей. История о беженке из Норвегии и джазовом оркестре Глена Миллера на горнолыжном курорте казалась невероятной сказкой. А эти джазовые хиты вроде Chattanooga Choo Choo! Именно этот фильм, вышедший повторно в 1961-м, стал культом для советских стиляг. Он легализовал джаз для миллионов. Разве не удивительно, как американская мелодия стала саундтреком к советской мечте о свободе?

Кстати, о «трофейном кино». Этим термином часто называют вообще всё зарубежное, что шло в 1940-50-е. Но по-настоящему трофейными были только фильмы, вывезенные из нацистского Рейхсфильмархива после победы. Их отбором занимались киноведы Иосиф Маневич и Георгий Авенариус. К 1948 году в архиве Госфильмофонда числилось более 10 тысяч таких лент, но лишь треть — со звуком. Это было целое культурное захоронение.

После войны наступила эпоха «малокартинья» — снимать своё кино было дорого. Трофейные фильмы заполнили экраны и приносили гигантскую прибыль. Но прежде чем попасть к зрителю, они проходили жёсткую цензуру. Их переозвучивали, вырезали титры с именами создателей, а в начале обязательно шла надпись: «Этот фильм взят в качестве трофея…». Немецкие развлекательные ленты, созданные для отвлечения от ужасов войны, в разрушенном СССР выполняли ту же функцию — давали иллюзию благополучия. Исследовательница Майя Туровская писала, что успех «Девушки моей мечты» с Марикой Рёкк говорил об «остром дефиците нормального благополучия, европейского уровня жизни и эротической ценности женщины». Рёкк стала секс-символом для целой страны. Её «Дитя Дуная» в 1950-м посмотрели 20,9 миллионов человек.

После смерти Сталина в 1954-м зрителям показали «Бродягу» Раджа Капура. Фильм о бунтаре, бросающем вызов деспотичному отцу-судье, увидели 63,7 миллиона человек — это третье место среди всех зарубежных картин в СССР. История конфликта поколений, где молодёжь одерживает моральную победу, идеально совпала с ожиданиями общества накануне хрущёвской оттепели. Кино часто угадывало настроения лучше политиков.

С началом оттепели прокат изменился. Эскапистские трофейные ленты уступили место свежим голливудским, французским, итальянским фильмам. Пусть с опозданием на несколько лет, но советский зритель получил доступ к Бергману, Феллини, Куросаве, Антониони. На Московский фестиваль приезжали Элизабет Тейлор, Софи Лорен, Ив Монтан. В кинотеатрах шли «Война и мир» с Одри Хепберн, «Клеопатра» с Тейлор. Особой популярностью пользовался режиссёр Стэнли Крамер — его социальные драмы, критикующие капитализм, отлично вписывались в идеологию. Его фильм «Пожнешь бурю» в 1963-м собрал 22,3 миллиона зрителей.

С небольшим опозданием в прокат вышел «Спартак» Стэнли Кубрика. Первую серию посмотрели 63 миллиона, вторую — 59. История бунтаря против империи отзывалась в сердцах. Хотя сам Кубрик не считал эту работу авторской, для советского зрителя она была идеальным приключенческим пеплумом. Исследователь Сергей Кудрявцев отмечал, что лидеры проката делились на две категории: «слёзы- грёзы» (мелодрамы) и «приключения-развлечения». «Спартак» блестяще попал во вторую.

Но не думайте, что неуспех какой-нибудь классики вроде «В джазе только девушки» был только выбором зрителя. Часто дело было в тиражах. Комедию Билли Уайлдера напечатали всего в 208 копиях — и всё равно собрали 43,9 миллиона просмотров! А «Бриллиантовую руку» — в 2079 копиях, что и дало 76,7 миллиона зрителей. Меньше копий — меньше показов, вот и вся арифметика. Система распределения решала очень многое.

Пик посещаемости кинотеатров пришёлся на 1970-е. Бывший зампред Госкино Борис Павленок приводил фантастическую цифру: 4 миллиарда посещений в год при населении в 250 миллионов. Это по 16 походов в кино на человека ежегодно! Цифра кажется невероятной, но даже если она преувеличена, факт остаётся фактом: кино было главным массовым развлечением.

Эпоха застоя подарила бум индийского кино. «Зита и Гита», «Бобби», «Мститель» не сходили с экранов. Любовь-страдание, потерянные и найденные дети, песни и пляски — рецепт успеха был найден. Мексиканская «Есения» была ровно об этом. Критики воротили нос, называя её «кустарным лубком», но народ валом валил в кинотеатры, требуя дополнительных сеансов. Иногда зрительский вкус — самая неподкупная критика.

Вторым хитом 1970-х стал вестерн «Золото Маккены» — 63 миллиона зрителей. История о шерифе и бандите, ищущих мифическое сокровище, заканчивалась крахом. Золото, как и «светлое коммунистическое будущее», оставалось недостижимой мечтой. Может, в этом и была его главная правда для советского человека? Ведь не зря же мы до сих пор вспоминаем эти фильмы с теплотой.