Кантен Дюпьё: как электронный музыкант стал главным авангардистом кино

В российских кинотеатрах сейчас крутится «Случай с фортепиано» — очередная, ещё более безумная, работа Кантена Дюпьё. В нём режиссёр смешивает всё, что мы в нём любим: едкую социальную сатиру, диалоги, рождённые на грани абсурда, и повествование, которое петляет, как тропинка в лесу. А ведь начинал он совсем с другого искусства. Давайте проследим, как один из главных электронщиков нулевых стремительно превратился в режиссёра, выдающего по хиту практически каждый год.

В нулевые Дюпьё выпустил ещё несколько альбомов. Но вот парадокс: сам он открыто заявляет, что не считает себя профессиональным музыкантом. Более того, он не особый меломан. Он даже перестал ставить собственную музыку в фильмы, считая, что это им только вредит. Честно? Редкая самокритичность для творца.

В интервью он клянётся в любви к французской классике вроде Бертрана Блие. Однако его стилистику сформировало не это. Куда большее влияние оказалось дешёвое жанровое кино из видеопроката, которое он смотрел в детстве — кровавые хорроры и трэш. Вся его карьера — это радикальное переосмысление этих самых клише. Взгляните: «Шина» — это слэшер про убийственную покрышку, «Оленья кожа» — хоррор про одержимого курткой мужчину, а «Курение вызывает кашель» — пародия на низкобюджетные ТВ-сериалы о супергероях. Но Дюпьё не высмеивает эти фильмы категории B. Скорее, он пропускает их сюжеты через призму своего уникального воображения, превращая трэш в высокое искусство абсурда.

На съёмочной площадке он тоже оригинален. Ненавидит репетиции, сложные ракурсы и вымученный монтаж. Его принцип прост: поставить камеру в одну точку и дать актёрам прожить момент, чтобы комедия родилась сама собой. Минимализм против голливудского гигантизма. Этот метод лучше всего раскрывается в «Яннике». По сюжету, зритель во время скучного спектакля берёт артистов в заложники, чтобы показать им, что такое настоящее искусство. Дюпьё если и не отождествляет себя с этим героем, то точно разделяет его жажду встряхнуть устоявшиеся правила. Пусть половина зала уйдёт — зато вторая будет в полном восторге. Рисковать, чтобы найти своего зрителя — разве не в этом суть авторского кино?

Хотя корни его фильмов уходят в мир категории B, нельзя не заметить и благородное влияние сюрреалистов. Классический пример — «Шина». Фильм начинается со сцены, где человек в костюме со стаканом воды обращается к зрителям: «Все великие фильмы содержат важный элемент — отсутствие причины. А знаете почему? Потому что сама жизнь полна без причины». Бытовой абсурд — главный ингредиент его лучших работ. В «Неверно» в офисе почему-то всегда идёт дождь. В «Невероятно, но факт» подвал омолаживает жильцов. А «Реальность» и вовсе напоминает сон внутри сна. Мир Дюпьё живёт по своим, не поддающимся логике, правилам.

Идеи приходят к нему случайно и так же спонтанно ложатся на бумагу. А что, если друзья решат ограбить банк с помощью гигантской мухи? А если покрышка начнёт убивать силой мысли? Некогда раздумывать о логике — нужно просто писать. Поэтому Дюпьё редко переписывает сценарии: этот поток сознания должен оставаться нетронутым. Его часто спрашивают о смыслах, но, кажется, он и сам не всегда знает ответ. Как и положено сюрреалисту, он выплёскивает подсознательное на экран. Единственное, к чему он готовится тщательно, — это выбор объективов перед съёмками. Настоящий художник, часами подбирающий кисть!

Абсурдность его миров не отменяет их близости к реальности. Уже в ранней сатире «Смени лицо» он бичует конформистов, готовых на любые операции ради одобрения общества. «На посту» высмеивает бюрократию, «Оленья кожа» — потребительство, «Янник» — современное искусство. А новый «Случай с фортепиано» вгрызается в эпоху интернета. Его героиня — блогер, не чувствующая боли, которая калечит себя на камеру. Её начинают шантажировать, требуя не деньги, а интервью. Так перед нами складывается портрет поколения: недолюбленного, травмированного и невероятно одинокого в цифровом шуме.

Но было бы ошибкой считать, что Дюпьё сознательно вкладывает в фильмы социальные комментарии. Что-то знакомое и болезненное проступает само, но не всегда. Порой это просто ответы на вечные вопросы: о дружбе («Жвалы») или о преодолении кризиса в отношениях («Невероятно, но факт»). Какую бы мрачную тему он ни взял, Дюпьё справляется с ней играючи — под зажигательный электронный бит, с буффонадой и нелепыми костюмами. Его фильмы учат главному: не теряться в бессмысленном и враждебном мире. Если реальность непонятна, просто погрузись в её поток. И желательно — в хорошей компании.