«Киностудия»: Смех, слёзы и работа мечты на грани

Apple TV+ выпустила нечто такое, отчего у любого, кто хоть раз смотрел «Спасти рядового Райана» залпом, ёкнет сердце. И чем дольше ваша фанатская билетная история тянется с детства, тем сильнее вы будете кивать экрану: «Боже, это же про меня!» Эван Голдберг и Сет Роген соорудили производственный ситком, от которого оторваться невозможно, — даже если вы терпеть не можете производственные ситкомы. Рассказываю, что к чему.

Знаете это чувство, когда мечта сбылась, а ты стоишь и моргаешь, потому что не понимаешь — радоваться или уже паниковать? Примерно так выглядит утро Мэтта Ремика. Вчера он был просто продюсером с юношеским блеском в глазах, а сегодня — президент киностудии. Брайан Крэнстон (тот самый Милл) просто вышвырнул с поста его наставницу Пэтти Ли (Кэтрин О’Хара в своей лучшей форме ледяной королевы) и ткнул пальцем в Ремика: «Рули. И чтобы прибыль была, искусство потом». Но Мэтт — большой мальчик, который до сих пор верит в арт-мейнстрим, как дети — в зубы феи. Он хочет свой собственный «Однажды… в Голливуде». Только жизнь — женщина суровая: она напомнит, что Тарантино случается раз в карьере, а зомби-хоррор категории Б — каждый четверг. И это, друзья мои, только первый звоночек.

«Киностудию» следовало бы назвать «Хроники инфантильного босса» или, на худой конец, «Взрослые дяди играют в кинопроизводство». Роген тут — главный трикстер. Он в профессии не первый год, а ведет себя как стажёр, которого случайно оставили за главного: боится обидеть Рона Ховарда правдой про хронометраж, по десять дублей гробит кадр Саре Полли, врёт, лебезит и отчаянно хочет дружить с теми, кого должен нанимать и увольнять. Абсурд? Да. Узнаваемо? До дрожи. Самый счастливый день в его жизни — не назначение на пост, а момент, когда Скорсезе пожал ему руку, а Шарлиз Терон чисто из вежливости позвала на вечеринку. Скажите, это не диагноз?

Знаете, мы видали много сериалов «про киношников» — «Франшиза», «Студия сновидений»… Но «Киностудия» ближе всего к «Офису». Правда, вместо бумаг тут сценарии, а вместо принтера — капризные режиссёры. Тут так же много абсурда, и так же невозможно не смеяться сквозь боль. Команда у Ремика — сборная солянка из шизоидных гениев маркетинга и продюсеров, которые грызутся, как Дуайт с Джимом. Кэтрин Хан в роли Майи — это отдельный вид атомного оружия. Она настолько искрит, что даже Роген с его гипертрофированной наивностью рядом с ней выглядит бледновато. Их всех объединяет одно: гигантские амбиции, которые методично перемалывают шестерёнки системы. Босс требует блокбастеры, творцы — «высказывания». А команда Ремика торчит посередине, пытаясь построить вавилонскую башню из киноплёнки и нервных срывов.

И вот тут самое интересное. Голливуд умеет смеяться над собой, это мы знаем. Но редко кто так точно ловит шизофрению индустрии. Вы приходите туда от большой любви к кино. А потом оказывается, что любовь — это товар, который надо продать. Вы делаете звёзд, которым потом молитесь. Вы поднимаетесь по карьерной лестнице, чтобы стать ближе к гениям, и вдруг обнаруживаете: чем выше вы забираетесь, тем плотнее захлопывается люк между вами и ними. Вы теперь не фанат, вы — начальник. Или враг. Или спонсор. Но точно уже не «свой». Ирония «Киностудии» в том, что единственное, что продолжает крутить эту мясорубку, — та самая невозможная, безответная, детская любовь к кино, которую у вас никто не может отнять, даже когда вы сами уже сидите в большом кожаном кресле. А это ли не чудо?