Кирстен Данст: 30 лет в клетке и на свободе

В 2022 году Кирстен Данст наконец-то получила номинацию на «Оскар». За роль в «Власти пса». Через 30 лет после того, как она в 11 лет украла фильм у Брэда Питта и Тома Круза. Киноакадемия, конечно, не мерило таланта, но иногда эти статуэтки — как запоздалое «извините». Мы не заметили тебя тогда, прости. Но Данст, кажется, и не обижалась. Она просто делала свою странную, тихую, очень свободную карьеру. Главная тема? Несвобода. Все её героини — в клетке. И только она сама всегда была снаружи.

Знаете, «Оскар» вообще редко дают тем, кто играет «на дистанции». Академия любит, чтобы актёр мучительно перерождался в персонажа, страдал по Станиславскому, плакал настоящими слезами. Данст — другая. Она из породы эксцентриков. Ироничных, отстранённых, будто бы играющих не роль, а её тень. Это не хуже и не лучше. Просто иначе. И именно этот холодок, этот зазор между актрисой и героиней делает её такой неуловимой.

В 1994 году она прошла кастинг в «Интервью с вампиром», обойдя сотни девочек. Кристина Риччи, Доминик Суэйн — все были позади. А она вышла и сделала Клодию. Взрослую душу в детском теле, хищницу в бантиках. И украла фильм. У Круза. У Питта. «После этого я только качусь вниз», — смеётся Данст спустя годы. Но мы-то знаем, что это кокетство. Просто дальше было сложнее удержать планку, которую сама себе задала в 11 лет.

В том же году — «Маленькие женщины». Джиллиан Армстронг, Эми, младшая сестра. Та, что сжигает рукописи Джо не со зла, а от обиды. Та, что не хочет отдавать свой завтрак бедным. В этом эпизоде — уже весь будущий Данст. Бунт против благопристойности. Женщина, которая не обязана быть удобной.

Потом была София Коппола. «Девственницы-самоубийцы». Люкс, запертая в доме, где любовь — грех. Депрессия, тоска, попытка вырваться. И снова клетка. Но тогда, в 1999-м, это кино увидели немногие. Зато следующую работу Данст заметили все.

«Добейся успеха». Торренс Шипман, капитан команды чирлидерш, блондинка, которая оказывается не стервой, а феминисткой. Фильм, снятый за 9 миллионов, собрал 90. Роджер Эберт назвал его «Гражданином Кейном» среди картин о чирлидинге. И ведь не поспоришь. Торренс крадёт чужую хореографию, но признаёт ошибку. Она дерётся за победу, но не любой ценой. Данст играет на грани пародии — и срывает все покровы с жанра. Белая чирлидерша вдруг перестаёт быть врагом. Это был 2000 год. О культурной апроприации тогда ещё не говорили на каждом углу, а фильм уже всё сказал.

А потом — «Человек-паук». Мэри Джейн Уотсон, девушка в беде, висящая на небоскрёбе. Поцелуй под дождём, 2,5 миллиарда в прокате, мировая слава. И ловушка амплуа. Ей предлагали одно и то же: «девушку по соседству», милую, светлую, никакую. В «Элизабеттауне» её героиня стала настолько шаблонной, что кинокритики придумали для таких персонажей термин — manic pixie dream girl. Стюардесса, которая спасает унылого клерка и исчезает в никуда. Данст создала архетип. И сама же в нём застряла.

София Коппола снова вытащила её. «Мария-Антуанетта». Канны, 2006 год, свист и критика. Французы не оценили, что их королева носит кеды и слушает The Strokes. Американцы злорадствовали. Фильм провалился в прокате. Но сейчас, спустя почти 20 лет, это кино смотрится как манифест. Девушка, запертая в золотой клетке, которая не хочет взрослеть. Данст играет капризную, инфантильную, отчаянно одинокую королеву. И мы видим не историческую фигуру, а ребёнка, которому дали власть и отняли свободу. Снова клетка. Снова побег, которого нет.

В 30 лет Данст призналась: раньше она полагалась только на инстинкты, но этого стало мало. Она нашла педагога — Грету Сикэт. И начала работать иначе. Архетипы, сны, воспоминания. Первым фильмом, где она применила новый метод, стала «Меланхолия» Ларса фон Триера. И это был взрыв. Каннский приз за лучшую женскую роль. Апокалипсис крупным планом. Её Джастин — женщина, которая не боится конца света. Потому что её жизнь и так уже рухнула. Данст играет депрессию не как болезнь, а как ясновидение. И это, наверное, её лучшая роль. До «Власти пса».

Кстати о внешности. Данст никогда не меняла лицо ради роли. Ни пластики, ни экстремальных диет. Когда продюсеры «Человека-паука» предложили ей исправить прикус, она ответила: «Ни за что». Когда Коппола попросила похудеть для «Рокового искушения», Данст возразила: в Луизиане, где проходили съёмки, нет другой еды, кроме жареной курицы и бургеров. И точка. Её тело — её инструмент. И она не намерена его насиловать. Это тоже свобода.

«Власть пса» Джейн Кэмпион — это закрытие гештальта. Кэмпион хотела снимать Данст ещё 20 лет назад, но проект про Элис Манро не сложился. А тут — роль пришла сама. Без кастинга. Режиссёр просто сказала: «Сыграй так же хорошо, как в «Меланхолии»». И Данст сыграла. Роуз — мать, жена, жертва. Женщина на ранчо среди мужчин, которые не считают её равной. Она пьёт, задыхается, теряет себя. И снова — клетка. Но теперь актрисе не нужно ничего доказывать. Она просто есть. И это совершенство.

Клодия, Люкс, Мария-Антуанетта, Джастин, Роуз. Все они заперты. В детстве, в доме, во дворце, в депрессии, в браке. И только Кирстен Данст всегда снаружи. Смотрит на них чуть со стороны, чуть иронично. И этим спасает их — и себя. От штампов, от «Оскара», от необходимости быть удобной. За 30 лет в кино она так и не стала «своей» для Голливуда. И слава богу.