Кристиан Бэйл: как актёр-трансформер худеет, толстеет и играет гениев

Назовите современного актёра с шире диапазоном, чем у Кристиана Бэйла. Сложно, правда? Человек без классического актёрского образования, сыгравший свою первую звёздную роль в 13 лет, он с одинаковой убедительностью носит плащ Бэтмена и грим Дика Чейни. В честь его дня рождения (актёру исполнилось 49!) давайте разберёмся, как он это делает. Как однажды мальчик из «Империи солнца» превратился в главного трансформера современного кино?

«Империя солнца» Стивена Спилберга не просто сделала его знаменитым — она открыла ключевые грани его фотогеничности. Взгляните на эту обезоруживающую детскую улыбку! Она ещё не раз спасёт его героев, пока не превратится в зловещий оскал убийцы богов Горра в «Торе: Любовь и гром». В фильме Спилберга он улыбается постоянно, словно пытаясь защититься от окружающего кошмара. А кошмар здесь настоящий: японские лагеря для интернированных после нападения на Перл-Харбор. Его герой, Джейми Грэм, разлучённый с родителями, попадает под опеку проходимца Бейзи (Джон Малкович). Чем суровее становятся условия, тем труднее мальчику держать оборону. К финалу от того светлого ребёнка не остаётся и следа. Улыбка исчезает. Так уже в 13 лет Бэйл прошёл школу выживания на экране — и эта школа определит очень многое в его карьере.

Мотив выживания в нечеловеческих условиях станет для Бэйла сквозным. Он вернётся к нему и в «Машинисте», и в «Бэтмене», чьё начало в колонии отдалённо напомнит лагерь из детства. И, конечно, в «Спасительном рассвете» Вернера Херцога, где его герой бежит из вьетнамского плена. И снова — та самая улыбка, чистый, почти детский свет в глазах, который, кажется, и есть главное оружие для выживания. Интересно, осознавал ли он тогда, что нащупывает свою главную актёрскую суперсилу?

После оглушительного дебюта наступила пауза. Бэйл играл в камерных драмах: был Лори в «Маленьких женщинах», Эдвардом Розьером в «Портрете леди». Позже он признавался, что после масштабов Спилберга был шокирован, узнав, что фильмы могут снимать без тысяч статистов и гигантских декораций. Но этот опыт научил его ценить деталь, внутреннюю работу. Он сыграл в «Метролэнде» — британском ответе «Познанию плоти», где исследуются границы брака и верности. Его герой — примерный семьянин, верящий в нечто большее, чем просто секс. Таких ролей у него будет ещё немало. Но всё это была лишь подготовка к взрыву.

Два фильма 1998 года окончательно сформировали его амплуа «странного парня». В «Бархатной золотой жиле» он — неприметный свидетель эпохи глэм-рока. В «Всех маленьких животных» — Бобби, молодой человек с расстройством аутистического спектра, сбегающий от жестокого отчима. Здесь снова возникает мотив спасителя — его героя берёт под опеку чудаковатый защитник животных (Джон Хёрт). К 24 годам Бэйл уже прошёл через десятки образов, но главный прорыв ждал его в 2000-м. И имя ему — «Американский психопат».

Для роли Патрика Бэйтмана Бэйл впервые сел на жёсткую диету и довёл своё тело до идеала. Не ради эстетики, а для вживания в роль нарцисса-убийцы. Но главное — он открыл свою уникальную способность «соскальзывать в тень». Его лицо становится непроницаемой маской. Взгляд не меняется ни на йоту, будь он занят обсуждением поп-музыки или вгоняет топор в череп жертвы. Эта пугающая двойственность и сделала его звездой.

Начало 2000-х стало для Бэйла временем «двойников» и теневых личностей. В антиутопии «Эквилибриум» он играет Джона Престона, «священника»-эмоцияубийцу в мире, где чувства запрещены. Его герой пробуждается, но должен это скрывать. И снова работает фирменный бэйловский набор: пронзительный взгляд, резкие скулы, абсолютная непроницаемость. Зритель верит, что за этой стеной бушует буря.

А потом был «Машинист» — пожалуй, самый экстремальный физический эксперимент в его карьере. Чтобы сыграть Тревора Резника, страдающего от годовой бессонницы и потери связи с реальностью, Бэйл похудел на 30 килограммов, доведя вес до 55 кг. Он не играл истощение — он его прожил. Скелет, обтянутый кожей, горящие глаза. После такой жертвы любая другая роль кажется игрой. Но для Бэйла это был лишь этап.

Потому что дальше ему предстояло не просто набрать вес, а нарастить мышечную массу для роли Бэтмена. Трилогия Нолана навсегда изменила представление о супергеройском кино, и Бэйл стал его идеальным лицом — вернее, маской. Его Брюс Уэйн — это всё тот же травмированный ребёнок из «Империи солнца», выбравший тень как способ существования. Даже в комиксовом «Торе» его Горр — убийца богов — в финале вызывает у нас странное сочувствие. Бэйл умеет находить человеческое даже в самых тёмных ролях.

2010-е годы начинаются с нового витка физических трансформаций. Для «Бойца» ему снова приходится худеть, чтобы сыграть зависимого бывшего боксёра. Так началось его плодотворное сотрудничество с Дэвидом О. Расселом. В «Афере по-американски» он, наоборот, набирает 20 кг. В «Амстердаме» он не меняет вес радикально, но носит специальный корсет, чтобы передать физическую боль ветерана войны. Его принцип прост: «Зачем играть неудобство, если можно его создать?» В этом весь Бэйл.

Но есть у него и другой талант — играть гениев-одиночек, чудаков, которые видят мир иначе. В «Игре на понижение» Адама МакКея он — эксцентричный финансист Майкл Бьюрри, предсказавший ипотечный кризис. У героя сложности с общением и стеклянный глаз. Да, стеклянный глаз! Эта деталь позже возникнет и в «Амстердаме». А МакКей, оценив способность Бэйла играть непреклонных профессионалов, позовёт его на роль Дика Чейни в фильме «Власть».

Чейни — возможно, вершина его трансформаций. Бэйл снова набирает больше 20 кг, чтобы воплотить этого молчаливого, хитрого, безжалостного политика. Его Чейни — исчадье ада, но при этом любящий отец и муж. Бэйл играет эту двойственность мастерски, почти не меняя интонации. После такой роли гонщик Кен Майлз в «Ford против Ferrari» кажется лёгкой разминкой.

Кинокритик Роджер Эберт как-то написал о его герое в «Американском психопате», что Бэйл «героически позволяет персонажу одержать верх и рвануть в самые глубины презрения». У актёра, по мнению Эберта, напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. В этой характеристике — вся суть его метода. Он не играет роли, он в них вселяется, иногда с риском для здоровья. Он превращает своё тело в инструмент, а лицо — в карту внутренних катастроф. Именно поэтому его герои, даже вымышленные, кажутся такими реальными. Остаётся только одно пожелание: пусть в следующие 49 лет этот безумный, гениальный инстинкт самосохранения хоть иногда берёт верх. Но, если честно, мы в этом не уверены.