Люк Бессон: как подводный мир и сильные героини сформировали его стиль

Люку Бессону исполнилось 60. Кажется, этого юбиляра представлять не нужно — все видели «Леона», «Никиту» и «Пятый элемент». Но так ли хорошо мы его знаем? За яркими шоу и кассовыми успехами скрывается цельный художественный мир, который часто остаётся в тени. Давайте воспользуемся поводом, чтобы заглянуть глубже и составить небольшой словарь его вселенной. Что же на самом деле движет этим режиссёром?

Кино для Бессона началось не в тёмном зале, а в морской пучине. Сын инструкторов по дайвингу, всё детство он провёл, наблюдая за волшебным подводным миром. Это была его обыденность. И это было кино — ныряльщики часто брали с собой камеры, а Франция имела богатую традицию подводных фильмов ещё со времён Кусто. Сам Бессон снимал рыб и кораллы, не думая о карьере. Именно этот опыт наблюдателя, гипнотизированного другим, неземным миром, стал фундаментом его стиля. Можно сказать, он так и не вышел на сушу полностью.

Естественным продолжением стала фантастика. Даже на суше Бессон создаёт миры, похожие на подводные: где цвета ярче, формы причудливее, а законы физики — другие. Его дебют «Последняя битва» поражал именно своей нереальностью: немые люди в постапокалиптическом мире, рыба, падающая с неба… Какая тут реальность? Бессон с самого начала предложил зрителю чистую сказку, альтернативную вселенную, и никогда от этого не отступал. Его мир — это побег. Или, может, более честный взгляд на нашу суть?

А потом был криминал, который принёс ему мировую славу. Прорывная «Подземка» смешала богатую фактуру преступного Парижа с мелодрамой, погонями и скоростью. Но это не было простым развлечением. Для Бессона криминальный жанр стал такой же фантастикой, только с другим антуражем. Его задача — не просто заворожить, а высечь у зрителя за полтора часа весь спектр эмоций: от умиления до отвращения, от восторга до грусти. Он создаёт эмоциональные аттракционы. И да, саундтрек Эрика Серры превратил «Подземку» почти в нью-вейв-мюзикл. Каждая сцена здесь пляшет под синтезатор.

И вот мы подходим к главному. Мир Бессона немыслим без женщин. Если бы он был на 30 лет моложе, его назвали бы ярым феминистом. Мужчины интересуют его в основном, когда их играет Жан Рено — демоническое творение его вселенной. А вот список его муз впечатляет: Изабель Аджани, Милла Йовович, Наталия Портман, Скарлетт Йоханссон, Мишель Йео… Как в детстве он любовался рыбками, так теперь не может оторвать взгляд от этого «цветника». Но женщины — не рыбки. Им нужно давать голос. Бессон, возможно, не слишком к этому стремился, но именно его героини — хрупкие, сложные, травмированные — стали главной силой его боевиков. Он вывел на первый план не брутального мужчину с пушкой, а девушку с коктейлем из боли и силы внутри.

Эволюция здесь поразительна. Сначала женщины приходили по законам жанра, но со временем заняли центральное место. Героини Аджани, Портман и Йовович позволили превратить боевик в мелодраму, а фантастику — в драму взросления. Ради наблюдения за Йовович он взялся за «Жанну д’Арк» и невольно рассказал историю сильной женщины в мире уродов. В «Леди» с Мишель Йео он показал, как патриархат делает героиню из частного лица. В «Анне» шпионский сюжет трещит по швам под напором энергии главной героини. Бессон в работе с актрисами следует принципу, вынесенному из глубин: «не мешай». И это срабатывает.

И последний ключевой соавтор — оператор Тьерри Арбогаст. До встречи с ним Бессон работал с технарём. Арбогаст, самоучка и самородок, плевавший на правила, подарил фильмам тот самый узнаваемый стиль: технократичный, эффектный, чуть клиповый, залитый светом и кристально ясный. Даже его работы без Бессона несут отпечаток «бессоновщины». Это союз визионеров, где каждый кадр отточен и музыкален.

Так кто же он, Люк Бессон? Наблюдатель, сбежавший с морского дна, чтобы строить на суше свои альтернативные вселенные. Сказочник, который прячет глубокие истории внутри ярких аттракционов. И, возможно, невольный феминист, чьи самые сильные истории рассказаны женскими голосами. В 60 лет его мир по-прежнему ярче, страннее и эмоциональнее нашей реальности. И, кажется, в этом его главная магия.