Мэгги Смит: путь от «неподходящего лица» до двух «Оскаров» и Хогвартса

Дама Мэгги Смит ушла в 90. Странно писать «ушла» про человека, который и на девятом десятке оставался самым живым, самым острым, самым непредсказуемым на экране. Для мира она — профессор Макгонагалл, которая одним взглядом превращала хулиганов в экспонаты. Для британцев — вдовствующая графиня, чьи реплики разбирали на цитаты ещё до того, как титры догорали. Но это всё — финал. А начиналось всё в Оксфорде, где девочка с «неподходящим лицом» смотрела на сцену и уже знала, что будет там.

Мать считала, что с такой внешностью в актрисы не берут. Советовала выучиться на секретаршу, пока не поздно. Отец работал патологоанатомом, любил выпить и ставить пластилки с классикой. А Мэгги ездила в Стратфорд смотреть на Ричарда Бартона и проваливала контрольные — потому что все мысли были только о сцене. Она потом скажет: «Я постоянно кем-то очаровывалась. Училась так себе». Спасибо, что не пошла в секретарши.

В конце шестидесятых правило «не работайте с детьми и животными» стоило дополнить: «и с Мэгги Смит». Потому что она выходила на второй план и крала фильм целиком. Guardian написала тогда: «Она вздыхает с видом человека, который только что наступил на банановую кожуру. Растягивает слова, отчего становится немного грустно. А потом понимаешь — это юмор. Веселый пессимизм и самоуничижение, за которыми прячется скромность». Она никогда не считала себя гением. Просто выходила и делала.

Первый «Оскар» ей дали за «Расцвет мисс Джин Броди». Она сыграла учительницу, чьи представления о любви и свободе в 1930-е выглядели как взрыв бомбы. New York Times написал, что её игра — «амальгама контрапунктных настроений, смена регистров и эмоций, выверенная до миллиметра». К тому моменту у неё уже лет двадцать были театральные награды, но Голливуд открыл дверь именно тогда. И Мэгги вошла — с тем самым взглядом человека, который никого не боится.

Джордж Кьюкор звал на главную роль Кэтрин Хепберн. Но Хепберн зашла к Смит в гости, принесла корзинку яиц и мармелад, и Мэгги чуть не упала в обморок. В итоге роль досталась ей. «Путешествия с моей тетей» — история про авантюристку, которая таскает контрабанду и влюбляется в мошенников. Смит играла её с таким азартом, что слоган фильма звучал как её личное кредо: «Стиль, класс, грация и красота — даже в аферах». А ещё она вспоминала, что в те годы в Лос-Анджелесе было неспокойно: банда Мэнсона, все боятся, никто не держит дома животных. «А мне нравилось это безумие. Я ездила на съёмки в пижаме».

В 2009-м она сказала: «Стареть неприятно. В Лос-Анджелесе тебе будто уже нечего делать — лицо не там, где надо. Стариков запихивают подальше. Лучше я буду сама по себе». Ирония в том, что именно тогда её ждала вторая молодость. Сначала «Гарри Поттер». Роулинг настояла, чтобы Макгонагалл играла именно Смит. Дама Мэгги согласилась не сразу, но потом назвала франшизу «своей пенсией». Потратила гонорар на обучение внуков и жаловалась, что дети на улице просят превратиться в кошку. «Как справляются эти суперзвезды? Может, просто не выходят из дома?»

А потом было «Аббатство Даунтон». Джулиан Феллоуз писал реплики, а Смит наполняла их смыслом, которого они не заслуживали. Её вдовствующая графиня могла одной фразой убить наповал. «Обед — не та еда, которая меня интересует» — и зал смеялся, потому что интонация делала это признанием в вечном недоверии к миру. Феллоуз говорил: «У неё дар — делать текст глубже, чем он есть. И при этом она никогда не играет. Она просто смотрит на жизнь с иронией, отчего всё вокруг становится одновременно смешнее и печальнее».

Спилберг однажды спросил у костюмера, сколько же лет Мэгги. Та, не моргнув, ответила: «92!». И с тех пор Смит шутила, что грим ей больше не нужен — она и так старая. В «Аббатстве» ходила с палкой, скрюченная, а потом спохватывалась: «Зачем я так делаю? Я же и правда старая!»

Её больше нет. Но остались миллионы детей, которые до сих пор ждут письма из Хогвартса, и взрослые, которые пересматривают «Аббатство» ради очередной ядовитой реплики. И всякий раз, когда профессор Макгонагалл поджимает губы, а вдовствующая графиня поднимает бровь, она снова жива. И 92 ей всё ещё очень идёт.