Монстры, любовь и сказки: фирменный стиль Гильермо дель Торо

Шестьдесят лет Гильермо дель Торо. Цифра, которая звучит как название его фильма: солидно, немного мрачно, но с неизменной верой в чудо. Почти сорок лет он таскает за собой чемодан с монстрами, сказками и обрывками нереализованных сценариев. И каждый раз, когда кажется, что Голливуд его перемолол, дель Торо достает из рукава новое чудовище — и мы снова влюбляемся. В клыки, в чешую, в печальные глаза твари, которая просто хочет, чтобы ее не убивали. Давай разбираться, из чего сделан этот странный мексиканский гений.

Главное правило дель Торо: чудовище — не зло. Зло — это человек с линейкой, который пришел измерять черепа и классифицировать. Вспомните Хеллбоя. Демон со спиленными рогами, который работает на спецслужбы, спасает мир и каждый день слышит за спиной: «Ты не такой, как мы». А он и не хочет быть таким. Он хочет, чтобы его оставили в покое и дали доесть пиццу. Человек-амфибия из «Формы воды» — вообще беззащитное существо, которое ученые готовы разобрать на органы. И только немая уборщица смотрит на него и видит не эксперимент, а душу. Дель Торо снимает одно и то же кино сорок лет: про страх перед чужим. И мы всё еще не выучили урок.

При этом его монстры — невероятно красивые. Даже когда они текут слизью и щелкают жвалами. Дель Торо эстетизирует всё, к чему прикасается. Подпольный рынок существ в «Хеллбой II» — это не просто декорация, это музей авангарда. Особняк в «Багровом пике» — готическая открытка, которую хочется повесить на стену. Лаборатория в «Форме воды» — стерильный аквариум, где два одиноких существа находят друг друга. Режиссер верит в детали. И эта вера заразительна. Ты смотришь на его мир и думаешь: «Я хочу туда. Даже если там страшно».

Отдельная песня — дизайн персонажей. Дель Торо может месяцами рисовать фей, кайдзю и фавнов, пока каждая чешуйка не ляжет как надо. Он не экономит на любви к своим созданиям. Даже эпизодический монстр, который мелькнет в кадре на три секунды, будет проработан так, будто он главный герой. Потому что для дель Торо нет маленьких ролей. Есть только существа, которым нужен дом.

И конечно, любовь. Куда без нее. У дель Торо любовь — это не розовые пони и не балетные па. Это сила, которая держит героев вертикально, когда мир рушится. В «Лабиринте Фавна» девочка Офелия жертвует собой не ради принца, а ради правды. В «Хеллбое» демон выбирает человечность, хотя мог бы стать богом разрушения. В «Форме воды» любовь вообще межвидовая, и это самый нормальный роман в фильмографии режиссера. Дель Торо знает: монстры тоже хотят быть любимыми. И зрители — тоже.

Но главный секрет дель Торо даже не в монстрах и не в любви. Главный секрет — в уважении к зрителю. Он не объясняет сюжет пальцем. Не проговаривает мораль. Не вставляет флешбэки для слабоумных. Он просто показывает картинку — такую плотную, детализированную, насыщенную, что у тебя не остается вопросов. Ты видишь. Ты чувствуешь. Ты понимаешь без слов. Это авторское кино, которое не требует членства в киноклубе. Достаточно просто включить свет в темной комнате и смотреть.

Шестьдесят лет. Сорок из них он дарит нам чудовищ, которым хочется пожать лапу. И знаете, я бы хотел оказаться на его дне рождения. Уверен, там будет торт в форме Ктулху и никто не спросит, почему свечи синие.