Наследие Пьера Паоло Пазолини: как режиссёр вдохновлял учеников и современников

Пьер Паоло Пазолини был прежде всего поэтом и блестящим филологом. К кино он пришёл поздно, почти случайно. Но, взяв в руки камеру, понял нечто важное: кино — это универсальный язык. В отличие от поэзии, привязанной к национальной культуре, изображение говорит со всеми напрямую. Прошло 102 года со дня его рождения и почти полвека после загадочной гибели, но Пазолини по-прежнему остаётся тайной. Он повлиял на многих, но так и не обрёл подражателей. Его мир слишком личный, слишком яростный, чтобы его можно было просто скопировать.

Свой уникальный стиль Пазолини начал формировать сразу. Уже в первых фильмах — «Аккаттоне» и «Мама Рома» — он резко порывает с устаревшим к концу 50-х неореализмом. Ему помогают братья Франко и Серджо Читти. А потом, увлекшись марксизмом (коммунистическая партия в Италии тогда была мощной силой), он совершает невероятное: сплетает его с христианской традицией. Получается «Евангелие от Матфея» — своего рода репортаж с Голгофы. Это фильм, который одновременно критикует догмы церкви и косность левой идеологии. А проповедь Христа (его играет испанский антифашист Энрике Иразоки) звучит под русскую революционную песню «Вы жертвою пали». Представляете, какой мощный сплав?

Ярчайший пример ученика, зажжённого Пазолини, — его сосед тремя этажами выше. Двадцатилетний Бернардо Бертолуччи, сын поэта. Они вместе колесят на «Альфе-Ромео» Пазолини по римским трущобам, ищут натуру для «Аккаттоне». В то время как Феллини снимает гламурную «Сладкую жизнь», Пазолини поворачивает камеру в сторону маргиналов, бедняков, тех, кого предпочитают не замечать.

В жизни этих отверженных Пазолини умудряется разглядеть религиозную поэзию, сопровождая её «Страстями по Матфею» Баха. Сейчас по местам съёмок «Аккаттоне» водят экскурсии, показывая Рим, которого больше нет. Для Бертолуччи же это была настоящая киношкола. Уже на следующий год он снимает свою первую картину «Костлявая смерть» по истории Пазолини.

Тогда Бертолуччи боготворил Жан-Люка Годара и пытался заставить Пазолини посмотреть «На последнем дыхании». Он даже «забыл» в машине журнал со статьёй о Годаре. Пазолини поморщился, а посмотрев фильм, раскритиковал его. Возможно, здесь была и ревность: Годар из кинокритика за пару лет превратился в икону «новой волны». Но год спустя их фильмы — «Мама Рома» Пазолини и «Жить своей жизнью» Годара — сошлись в конкурсе Венецианского фестиваля. Похожие темы, но какая разная форма! В этом весь Пазолини.

Прошло десять лет. Оба — звёзды итальянского кино. И они в ссоре. Причина — жёсткая критика Пазолини в адрес «Последнего танго в Париже». Он обвинил бывшего ученика в потакании буржуазным вкусам, особенно после того, как тот пригласил суперзвезду Марлона Брандо. Власти, кстати, быстро запретили «Танго» за «порнографию». Пазолини язвительно заметил: если фильм плох, это ещё не делает его порнографией. И пообещал, что его следующая работа будет ещё шокирующее. И сдержал слово, сняв «Сало, или 120 дней Содома». Жестокую, беспощадную притчу о власти.

Во время съёмок «Сало» они с Бертолуччи, снимавшим рядом эпический «Двадцатый век», ненадолго встретились. Общая подруга Лаура Бетти решила их примирить, устроив футбольный матч между съёмочными группами. Команда Пазолини вела 2:0, но сам режиссёр получил травму и ушёл с поля. В итоге команда Бертолуччи выиграла 5:2. Символично, не правда ли?

Его убийство в 1975 году так и осталось нераскрытой загадкой. Это породило множество документальных и игровых фильмов. Немецкий документалист Эббо Демант снял «Жалость умерла» уже в 1978-м. Марко Туллио Джордана реконструировал суд над предполагаемым убийцей в «Кто убил Пазолини?» (1995). А в 2014-м почти одновременно вышли три игровые ленты о нём. Самая известная — «Пазолини» Абеля Феррары с Уиллемом Дефо в роли режиссёра. Дефо настолько поразительно похож на Пазолини, что кажется — это была его судьба.

Ещё одно пронзительное посвящение создал режиссёр Нанни Моретти. Убеждённый левак, выросший на фильмах Феллини, Бертолуччи и Пазолини. Он кажется естественным продолжателем дела Пазолини — художника, коммуниста, поэта. Хотя в эпоху Моретти поэтов отчасти заменили стендап-комики, а сам он сознательно превращал съёмки в политический жест, облекая его в форму комедии.

Фильмы Моретти регулярно получали призы в Каннах и Венеции. В своём самом знаменитом «Дорогом дневнике» (1993) он оставил тонкие отсылки к Пазолини. Герой, переживший болезнь, танцует под песню Сильваны Мангано из старого фильма. Мангано, ушедшая за несколько лет до этого, была любимой актрисой Пазолини, снявшейся в его «Декамероне», «Теореме» и «Царе Эдипе». Это тихий, личный жест памяти.

Позже герой Моретти приезжает на место гибели Пазолини. И видит не памятное место, а заброшенный пустырь с мусором и полуразрушенным забором. Лишь мраморная стела работы скульптора Марио Розати, друга режиссёра, напоминала о случившемся. С тех пор территорию облагородили, разбили парк с его цитатами. Но личность Пазолини до сих пор вызывает ярость. Неофашисты периодически оскверняют памятник, оставляя гомофобные надписи. Даже после смерти он остаётся полем боя. Разве не в этом сила настоящего художника?