О чем фильм «Нимфоманка: Часть 1»

Ларс фон Триер — режиссёр, который каждым своим фильмом будто проверяет зрителя на прочность. «Нимфоманка» не стала исключением. Ещё до выхода картину окрестили чуть ли не порно, но, как выяснилось, всё сложнее и интереснее. Первая часть этой четырёхчасовой эпопеи вышла в 2013 году и сразу разделила публику на два лагеря: кто-то вышел из зала через полчаса, кто-то замер в кресле в ожидании продолжения .

Чай с молоком для незнакомки

Всё начинается с почти бытовой сцены. Пожилой холостяк Селигман (Стеллан Скарсгард) возвращается домой и находит в грязном переулке избитую женщину. Она в крови, с фингалом под глазом, но отказывается от скорой. Взамен просит всего лишь чашку чая с молоком . Добряк приводит её в свою скромную квартиру, укладывает в постель, и тут незнакомка, которую зовут Джо (Шарлотта Генсбур), начинает рассказывать историю своей жизни. Историю, которую сама считает исповедью законченной грешницы .

Селигман слушает с неподдельным интересом. Он не ханжа, не моралист, он скорее интеллектуал-вуайерист, который в каждой сексуальной истории находит параллели с рыбной ловлей, музыкой Баха или числами Фибоначчи . Эта странная пара — изломанная чувствами женщина и отстранённый теоретик — становится идеальной рамкой для восьми глав, из которых состоит первая часть .

Любопытно, что сам Триер не благословил финальный монтаж, и зритель увидел версию, сокращённую продюсерами. Но даже в таком виде фильм работает безотказно .

Детство, юность и первые открытия

Молодую Джо играет дебютантка Стэйси Мартин — бывшая модель с точеной фигурой и лицом, на котором застыло выражение вечной скуки . Она рассказывает, как в детстве впервые испытала оргазм, как потом с подругой играла в игры на раздевание, а в пятнадцать лет решила расстаться с девственностью. Первым попавшимся оказался парень по имени Джером (Шайа ЛаБаф) — просто потому, что у него был мопед, и он показался ей достаточно симпатичным . Никакой романтики, никаких бабочек в животе. Просто физиология.

Дальше сексуальная жизнь Джо набирает обороты. Она с той же подругой устраивает соревнование в поезде: кто соблазнит больше мужчин за время пути до конечной станции. Приз — мешочек конфет . Триер показывает это без осуждения, скорее с отстранённым любопытством натуралиста. Позже у Джо появляется целый гарем любовников, которых она принимает строго по расписанию, как пациентов в клинике. Она даже сравнивает их с музыкальными инструментами: один даёт ритм, другой мелодию, третий бас .

В этом месте фильма случается знаменитая вставка с фотографиями пенисов — минутный парад мужских достоинств, который одних заставил хихикать, а других смущённо ёрзать в креслах .

Ума Турман в роли разъярённой жены

Первый по-настоящему драматический эпизод связан с появлением Умы Турман. Её героиня — миссис Х, жена одного из любовников Джо — приводит к ней троих маленьких сыновей и устраивает сцену, от которой волосы встают дыбом. Она просит разрешения показать детям «кровать, где их папа трахал шлюху» . Джо стоит в углу с полуулыбкой, но зритель впервые видит обратную сторону её «свободы» — разрушенные семьи, слёзы детей, истерики брошенных женщин . Турман играет так мощно, что её десятиминутное появление становится лучшим моментом первой части .

Отец, любовь и финал-обрыв

Вторая важная линия — отношения Джо с отцом. Кристиан Слейтер играет мягкого, любящего мужчину, с которым девочка проводила часы, слушая рассказы о деревьях . Когда отец тяжело заболевает и оказывается в больнице, Джо мечется между палатой и случайными связями. В одной из сцен она занимается сексом с незнакомцем, пока отец умирает, и после оргазма её накрывает истерика . Над телом она произносит страшную фразу: «Я потекла», окончательно запутывая и себя, и зрителя в вопросе, что здесь любовь, а что просто рефлекс .

К финалу первой части Джером возвращается в жизнь Джо. Она устраивается в контору, где он начальник, и вдруг понимает, что впервые испытывает к мужчине не просто похоть, а нечто большее. Чувства мешают привычному ритму, ломают систему. И именно в этот момент первая часть обрывается — на полуслове, на полувздохе, оставляя зрителя в состоянии, которое критики сравнили с прерванным половым актом .

Авторская ремарка: после титров хочется немедленно включать вторую часть. Но создатели, зная это, заставляют ждать. Настоящий садизм в духе Триера.

Это порно?

Самый частый вопрос, который задают про «Нимфоманку», — является ли она порнографией. Ответ: и да, и нет. Да, там много обнажённых тел, есть совсем не симулированные сцены (хотя актёров дублировали специальные люди, так называемые «секс-дублёры») . Но нет, это совсем не возбуждает. Триер снимает секс холодно, отстранённо, почти клинически. Его интересует не физиология, а то, что стоит за ней: одиночество, поиск себя, невозможность любви .

Селигман в диалогах постоянно напоминает, что если бы историю Джо рассказывал мужчина, никто бы и глазом не моргнул. Самец, переспавший с сотней женщин, — герой. А женщина с таким же опытом — «нимфоманка», пациентка, изгой . Эта социальная оптика важна Триеру не меньше, чем судьба конкретной героини.

Первая часть «Нимфоманки» — кино сложное, неровное, местами занудное, местами гениальное. Без неё не понять вторую, а без второй не понять замысел целиком. Если вы готовы к разговору о природе желания без прикрас — смотрите. Но помните: после фильма остаётся не лёгкое возбуждение, а тяжёлое послевкусие и много вопросов к самому себе. Что, собственно, Триер и любит больше всего.