О чем фильм «Страсти Христовы»

Фильм, который разделил мир на «до» и «после». Картина, из-за которой люди падали в обморок в кинозалах и получали инфаркты. Лента, снятая на мертвых языках, собравшая больше 600 миллионов долларов и ставшая самым кассовым религиозным фильмом в истории. «Страсти Христовы» Мэла Гибсона — это не просто кино. Это испытание на прочность, двухчасовая пытка, после которой выходишь на улицу и не понимаешь, как мир может оставаться прежним .

Ночь предательства

Действие начинается в Гефсиманском саду. Иисус (Джеймс Кэвизел) молится, понимая, что его ждет. Он в кровоточащем поту, в агонии, а рядом — фигура в капюшоне, бесполое создание с червяком в носу, сатана (Розалинда Челентано), которая шепчет: «Неужели ты думаешь, что один человек может вынести все это?» . Ученики спят. Приходит Иуда с храмовой стражей и целует Учителя. Петр пытается защитить, отсекает ухо рабу Малху, но Иисус исцеляет его и позволяет себя увести .

Начинается суд Синедриона. Первосвященник Каиафа (Маттиа Сбраджа) рвет на себе одежды, услышав ответ Иисуса на вопрос, Сын ли он Божий. Приговор — смерть за богохульство . Петр трижды отрекается во дворе, и когда кричит петух, он падает на колени в рыданиях. Иуда, мучимый демонами, пытается вернуть тридцать сребреников, но священники равнодушны. Он бежит за город и вешается на единственном дереве .

Кстати, Джеймс Кэвизел настолько вжился в роль, что во время съемок его ударила молния, он вывихнул плечо, неся крест, и получил реальные травмы от бичей — несмотря на всю технику безопасности. Актеру было ровно 33 года, как и Христу .

Суд Пилата и дорога на Голгофу

Иисуса приводят к Понтию Пилату (Христо Шопов). Римский прокуратор не видит состава преступления. Жена присылает ему весть о страшном сне. Пилат отправляет узника к Ироду, но тот, насмеявшись, возвращает его обратно. Тогда Пилат выводит Иисуса к толпе и предлагает выбрать: отпустить праведника или убийцу Варавву. Толпа, подстрекаемая первосвященниками, кричит: «Распни его!» .

Солдаты начинают бичевание. Эта сцена длится почти десять минут, и это, пожалуй, самое страшное, что снимали в мировом кино. Римские плети с костями и металлом на концах раздирают спину в клочья. Кровь летит на камни, на лица солдат, на Марию, которая смотрит на это из-за угла. Иисус превращается в кусок мяса, но жив. Солдаты надевают на него терновый венец, бьют тростью по голове, унижают .

Пилат снова выводит его к народу, избитого, в багрянице, с венцом на голове. «Се, Человек!», — говорит он, надеясь, что этого хватит. Толпа неумолима. Пилат умывает руки и отдает приказ .

Иисус несет крест по Виа Долороза. Он падает, встает, снова падает. Солдаты заставляют прохожего Симона Киринеянина помочь. Женщина по имени Вероника вытирает его лицо платком — на ткани остается отпечаток . Мать, Мария Магдалина и Иоанн идут следом, и в этот момент Гибсон вставляет флешбэки: маленький Иисус падает, мать бежит к нему. Теперь она бежит, но уже не может помочь .

Голгофа и воскресение

На холме за городскими стенами солдаты прибивают его руки и ноги к дереву. Гвозди входят в плоть крупным планом. Крест поднимают. Двое разбойников рядом. Один насмехается, другой просит помянуть его в Царствии. Иисус прощает своих палачей и вручает Марию заботам Иоанна .

Солнце гаснет. Наступает тьма. В последний момент он кричит: «Боже мой, Боже мой, для чего ты меня оставил?», а потом тихо произносит: «Совершилось» и умирает . Земля содрогается, храм сотрясается, завеса разрывается сверху донизу. Сатана в аду кричит от бессилия .

Сотник Лонгин пронзает копьем ребра, чтобы убедиться в смерти. Тело снимают с креста и кладут на руки Марии. Этот кадр повторяет композицию «Пьеты» Микеланджело. Финал — пустой гроб и воскресший Иисус, идущий к свету с ранами на руках .

«Страсти Христовы» Мэла Гибсона — это не фильм для развлечения. Это фильм-проповедь, фильм-исповедь, снятый с маниакальным вниманием к деталям и полным отсутствием компромиссов. Гибсон не звал в прокатчики голливудские студии — он заплатил за съемки сам, потому что хотел снять так, как чувствовал . Еврейские организации обвиняли его в антисемитизме, католики — в излишнем натурализме, а зрители просто шли и смотрели, падали в обмороки и выходили потрясенными . Это кино про любовь. Про самую страшную любовь, которую только можно представить. И, наверное, поэтому его невозможно забыть.