От Кадышевой до мамбл-рэпа: что слушают зумеры в 2026

В онлайн-кинотеатре Okko стартует «Урок» — сериал про учителей, подростков и сложный диалог, в котором без музыки не обойтись. Потому что через наушники часто проще достучаться до человека, чем через слово. Зумеров сегодня принято не понимать: бумеры отмахиваются, иксеры пожимают плечами, миллениалы закатывают глаза. Мол, живут в телефонах, мыслят мемами, слушают чёрт знает что. А между прочим, именно эти ребята сейчас диктуют, каким будет звук завтра. Их вкус — винегрет из девяностых, абсурда и ритмов, которые не поддаются линейной логике. Что они там нашли в Цое, рейве и строчке про «лавэ»? Давайте наконец вслушаемся.

Года три назад от зумера можно было услышать странное: «А где найти своих, русских, и чтобы крутых?» Вопрос звучал почти как крик о помощи. Привычка платить за музыку как за коммуналку — оформил подписку и забыл — осталась, а вот западные каталоги трёх мейджоров схлопнулись. И тут случилось парадоксальное: артистам пришлось выкручиваться, и это оказалось лучшим, что с ними происходило. Освободилось пространство. И теперь уже не одно лето подряд в лайнапах российских фестивалей сплошные соотечественники. И в толпе под сценой, заметьте, не только те, кто родился с айпадом в руках.

Нестабильность всегда рождает честные интонации. Музыка превращается в исповедальню. Говорят о тревоге, о выгорании, о том, как страшно жить. Отсюда это вибрирующее напряжение Shortparis, прозрачная печаль Сироткина, сломанные ритмы «ТРАВМЫ», шторм «Трёх дней дождя» и щемящая тоска «Бонда с кнопкой». И знаете, зумерам это нужно. Не только драйв, но и мантра. Кто-то должен сказать: «Всё пучком, малый». Почти как у Алекшы Новича: «И так на свет появился я — Тихий Зумер». Я тоже иногда включаю — для пульса.

Но есть и другой полюс. Многим прямо сейчас не нужны сложные тексты и модуляции. Им нужно, чтобы качало. Ровно, без зазоров. Минимум слов, максимум баса. Берешь стакан, включаешь мамбл-рэп и растворяешься. Как пел A.V.G., «без критической агрессии, в геометрической прогрессии» — и вот у тебя в плейлисте пятьсот треков, половину из которых ты даже не помнишь. Деньги, кстати, никуда не делись. Просто теперь они зовутся «лавэ». И это, в общем, тоже своего рода поэзия.

Кто сегодня законодатели? INSTASAMKA с её жёсткой бухгалтерией: любовь — за прайс. ICEGERGERT играет в мафию. алблак52 тасует цифры, и кажется, смысл растворился в бите окончательно. Слушаешь — и не понимаешь: это про любовь, про кризис среднего возраста или про силикон? Это музыка-конструктор, музыка-мем. Строчки отрываются от контекста и живут своей жизнью: «ну я был лавкой, например», «я тебя зову Степан, ты неплохо выглядишь». И тут, конечно, Паша Техник. Голос поколения, да. Только вы попробуйте написать его имя на чужой стене. Посмотрим, как быстро прилетит в ответ.

Алгоритмы соцсетей — те ещё диджеи. Они подкидывают в рекомендации то, что мы уже однажды любили, но забыли. И вот уже Надежда Кадышева собирает клубы двадцатилетних, которые отплясывают под «И плывет веночек» с не меньшим энтузиазмом, чем их бабушки в молодости. «Комбинация» снова в деле — спасибо сериалу и общей тоске по лихим девяностым. Американские тиктокеры натягивают ушанки и поют «Мой мармеладный» с таким надрывом, будто это национальный гимн. И Цой. Цой, конечно, вечен. «Группа крови» звучит из колонок тех, кто родился через двадцать лет после смерти музыканта, и это не дань памяти. Это просто правда. Она не стареет.