От «Мечтателей» до ромкомов: какой путь выбрал Луи Гаррель

Луи Гаррель — это диагноз. Причём поставленный не одним поколением синефилов, а всей французской культурой сразу. Он умудряется быть одновременно надменным и уязвимым, вечно недовольным и чертовски обаятельным. В подписке Okko только что вышел его третий полнометражный фильм «Этот новый мир», и я поймал себя на мысли: как же так вышло, что парень, которого мы двадцать лет помним голым в «Мечтателях», теперь сам снимает кино? И почему его фильмы такие… простые? Давайте разбираться.

В 2003-м Бертолуччи выпустил «Мечтателей» и навсегда закрепил за Гаррелем образ юного революционера, застрявшего в 1968-м. Сам режиссёр говорил, что сценарий был лишь наброском — всё достраивали актёры. Гаррель принёс в роль Тео ту самую смесь идеализма и брезгливости, которую потом таскал за собой десятилетиями. И это сработало. Но, как выяснилось, путь Гарреля в кино был предопределён задолго до Бертолуччи.

Его отец — Филипп Гаррель, классик французской новой волны, который начал снимать ещё в шестидесятых и успел поработать с Нико, Джин Сиберг и Анной Вяземски. Луи рос на площадке отца, впитал эту эстетику чёрно-белой меланхолии и, казалось, был обречён стать арт-мейнстримом. Но, как часто бывает с детьми гениев, он выбрал другой путь.

В 2017-м Мишель Хазанавичус, режиссёр «Артиста», позвал Гарреля сыграть Жан-Люка Годара. Это была авантюра чистой воды: сыграть человека, который сам себя играть не позволял. Гаррель надел очки, облысел, стал сутулиться и изображать гения, которого все ненавидят, но терпят. Получилось почти трагически. Потому что Гаррель — это Годар, только без желания убить собеседника взглядом. Или с желанием, но очень хорошо спрятанным.

Но главным режиссёром для Гарреля (после отца) стал Кристоф Оноре. Они сняли трилогию о любви и Париже: «Все песни только о любви», «Прекрасная смоковница» и «Парижская история». Вот где Гаррель раскрылся не как музейный экспонат, а как живой человек, который бегает по городу, шутит и даже улыбается. «Парижская история» — кстати, идеальное кино для Нового года, если вы устали от «Один дома».

У Оноре Гаррель сыграл в «Возлюбленных» — мюзикле, который охватывает несколько десятилетий, включает СПИД, 11 сентября и очень много грусти. И именно Оноре помог ему со сценарием дебютной полнометражки «Друзья». Переработка собственной короткометражки, любовный треугольник, киносъёмки, поэзия. Казалось бы, вот оно — авторское кино. Но нет.

Луи Гаррель-режиссёр снимает ромкомы. Да-да, тот самый парень из «Мечтателей» делает милые, уютные, почти голливудские истории про мужчин и женщин, которые никак не могут разобраться в чувствах. «Честный человек» — треугольник, где герой мечется между женщинами, а побеждает здравый смысл. «Этот новый мир» — сиквел, где те же герои стали буржуазной парой с ребёнком и пытаются сохранить брак. И никакой революции. Только Летиция Каста в кадре, потому что она жена, и это удобно.

Знаете, в чём ирония? Гаррель мог бы стать главным автором Франции. У него есть имя, наследие, внешность, связи. А он снимает кино, которое не стыдно показать маме. И пишет сценарии с Жан-Клодом Каррьером (да, тем самым, который работал с Бунюэлем и Вайдой). И играет Робеспьера в скучном историческом фильме. И Дрейфуса у Полански. И профессора философии, в которого влюбляются сёстры. Он везде, и он — сама Франция.

В «Маленьких женщинах» Гервиг он появляется как ожившая фантазия Джо — профессор Фридрих, которого в книге не было. Гервиг просто взяла и превратила старого немца в молодого француза. Потому что кто, если не Гаррель, должен олицетворять девичью мечту о большой любви? Ксавье Долан сделал с ним то же самое задолго до Гервиг — в «Это всего лишь конец света» Гаррель появляется на пару минут, и ты уже готов простить фильму всё.

В интервью он говорит, что мечтает сняться у Уэса Андерсона и Пола Томаса Андерсона. Пока снялся только у Вуди Аллена в «Фестивале Рифкина». Играл француза, который соблазняет американку. Кто бы мог подумать.

Мне кажется, Гаррель просто устал быть символом. Устал оправдывать ожидания и носить маску гения. Он хочет снимать лёгкое кино, жить с красивой женой и иногда выходить на красную дорожку. И это нормально. Не обязательно каждый раз изобретать велосипед. Иногда достаточно просто рассказать историю о том, как люди любят друг друга и всё портят. Даже если у тебя фамилия Гаррель.

«Этот новый мир» — не шедевр. Это честная, немного наивная картина о том, как трудно быть взрослым, даже если тебе сорок и у тебя всё есть. Каррьер написал диалоги, Гаррель снял, Каста сыграла. Семейный подряд. И знаете, в этом есть своё очарование. Не всё же нам смотреть «Восемь с половиной».

Кстати, о семейных подрядах. С Валерией Бруни-Тедески, своей бывшей, он тоже играл пару — в «Замке в Италии» и «Актрисах». Оба фильма — про них самих, про любовь, Чехова и невозможность быть счастливым, когда ты слишком много рефлексируешь. В этом году на Каннах показали её новую работу «Миндальное дерево» — и Гаррель снова там.

Он мечтает об Андерсонах и Содерберге. А пока снимается у Аллена и играет любовников Гервиг. Луи Гаррель — идеальный француз в глазах всего мира. И кажется, его это уже не бесит. Даже наоборот.

В «Маленьких женщинах» Гервиг его персонаж говорит: «Я всего лишь профессор». Гаррель произносит это с такой интонацией, что сразу ясно: он никогда не был «всего лишь». Но очень старается нас в этом убедить. И у него почти получается.

В фильме Бонелло о Сен-Лоране он играет усатого денди Жака де Башера — возлюбленного дизайнера. Роль маленькая, но запоминающаяся: Гаррель умеет делать значимым даже эпизод.

У Долана он появляется на минуту, и ты уже готов простить режиссёру всю его пафосность. Потому что это Луи. Он просто стоит в кадре — и фильм становится лучше.

Арно Деплешен в «Рождественской сказке» дал ему роль Ивана Дедала — французского разведчика из сна. Там Гаррель смешной. Если вы устали от томного взгляда, посмотрите. Не пожалеете.