От рестлеров до куриц: что смотрят сами корейцы

Знаете, чем южнокорейское кино цепляет даже тех, кто равнодушен к дорамам? Оно никогда не притворяется тем, чем не является. Экшен здесь может внезапно обернуться трагедией, историческая драма — подмигнуть вам с абсурдной улыбкой, а семейный мультфильм — заставить рыдать взрослого дядю в тёмном зале. С 19 по 29 июня Третьяковка превращается в портал в эту вселенную: фестиваль «Окно в корейское кино» привозит в Москву максимальный срез жанров. Я посмотрел программу и подумал: а что, собственно, сами корейцы считают своим кино? Не экспортным хитом вроде «Паразитов», а родным, близким, щемящим? Давайте разбираться, пока кураторы развешивают афиши.

Корейцы обожают своё прошлое. Не как музейный экспонат, а как живую ткань для переосмысления. Особенно их манит начало XX века — время, когда страна балансировала между тысячелетними традициями и железной поступью модернизации. «Королевский портной», например, не просто кино про шитьё ханбоков, а рефлексия о том, как личное искусство уживается с государственной машиной. И да, там есть костюмы, от которых у Guerlain случился бы творческий кризис.

Но если вы думаете, что корейское кино — это всегда про что-то возвышенное, посмотрите на «Грязного короля». Это дебют великого Сон Кан-хо, и он здесь не герой, а неудачник, офисный планктон, который вдруг решает стать рестлером. Фильм скачет от комедии к драме с такой скоростью, что у зрителя случается эмоциональная гипервентиляцию. Вот вы смеётесь над его дурацкой техникой боя, а через минуту уже всхлипываете от безысходности. Корейцы это обожают. Им не нужны «чистые» жанры — им нужна гремучая смесь.

Долгое время мир знал Корею только по фестивальному кино. Ким Ки-дук, Ли Чхан-дон, Хон Сан-су — имена, которые звучали в Каннах и Венеции, но редко мелькали в массовом прокате. Ким Ки-дука уже нет, Хон Сан-су живёт в своём чёрно-белом минимализме и снимает фильмы так, будто это случайные зарисовки на салфетке. Но в этой кажущейся небрежности — магия. Его «Камера Клэр» с Изабель Юппер — почти медитация. И да, Хон недавно был членом жюри в Каннах. Институция признала гения.

А теперь — о том, что корейцы любят бояться. Ужасы здесь редко бывают прямолинейными. Призраки приходят не только пугать, но и предупреждать. Маньяки — не просто злодеи, а зеркала общества. «Дива» и «Незваные гости» — это не скримеры на каждом углу, а медленное, вязкое чувство тревоги. Иногда угроза — это не демон из шкафа, а сосед, который слишком долго смотрит на тебя в лифте.

И напоследок — про семейное кино. Корейцы очень трепетно относятся к праздникам, особенно к Чхусоку, когда вся страна замирает в кругу родных. Под этот сезон студии подгоняют премьеры мультфильмов и детских картин. «Отважная Лифи» — шедевр, который у нас почти никто не видел. Курица, отправляющаяся в опасное путешествие ради чужого птенца, — это же чистая мифология. И озвучивают её Чхве Мин-сик и Мун Со-ри, то есть элита национального кино. Не для галочки, а потому что качественный мультфильм для Кореи — такое же искусство, как и авторская драма.

А вот чисто детского кино в Корее почти нет. Его заменяют фильмы для всей семьи, где дети — главные герои, но взрослые тоже найдут, за что зацепиться. Юн Га-юнь, например, сняла «Наш дом» — историю трёх девочек, которые устали ждать, пока родители наладят свои взрослые драмы, и отправились в путешествие сами. Это не бунт, а поиск. И это очень по-корейски — искать ответы не в словах, а в дороге.

В общем, если вы всё ещё думаете, что корейское кино — это только «Паразиты» и дорамы про богатых наследников, срочно идите в Третьяковку. Там вам покажут короля-портного, рестлера-неудачника, курицу-мать и призраков, которые не пугают, а сочувствуют. И, возможно, вы поймёте, почему корейцы так любят своё кино. Оно умеет быть разным. Как и они сами.