От Рипли до Фуриосы: 10 женщин, которые не дали миру погибнуть

17 декабря Милле Йовович — 48. Цифра, которая кажется ошибкой, потому что в голове она навсегда застыла в том самом оранжевом бинте от Жан-Поля Готье. Лилу, Элис, Жанна д’Арк — она тащила на себе постапокалипсис, зомби-апокалипсис и даже средневековый апокалипсис. Были и провалы, куда без них: «Ультрафиолет», «Охотник на монстров» — в тишине проката. Но «Обитель зла» держалась больше десяти лет. И пока мы поздравляем главную спасительницу планеты, давайте вспомним других женщин, которые не ждали рыцарей, а сами брали в руки оружие, световой меч или просто отвёртку.

Рипли. 1979 год. Ридли Скотт притворяется, что главные герои — мужики с большими пушками. Они гибнут первыми. А Рипли просто делает свою работу — и выживает. Потом снова выживает. И снова. Сигурни Уивер сделала из уставшего офицера космического буксира икону. Без плаща, без спецэффектов, просто с кошкой на плече.

Джеймс Кэмерон знал, что делал. В первой части Сара Коннор — официантка, которая не понимает, почему за ней гонится робот. Во второй — женщина с бицепсами, от которых Арнольд нервно курит в углу. Она не просила быть матерью человечества, но раз уж так вышло — придётся качать железо. И стрелять без предупреждения.

Лилу не спасает мир — она и есть мир. Четыре элемента, собранные в хрупком теле с рыжими волосами. Бессон придумал её как идеальное оружие, а получилась самая трогательная инопланетянка в истории кино. Она не умеет врать, не понимает денег и готова уничтожить всё живое, если кто-то тронет её цветок. Идеальная героиня для эпохи, когда даже спасение Вселенной должно быть стильным.

Нео — Избранный. Но кто нашёл Избранного? Тринити. Кто вытащил его из офиса, ссадил с небоскрёба и призналась в любви в самый неподходящий момент? Она же. Кэрри-Энн Мосс сыграла женщину, которая верит сильнее, чем видит. И ради этого стоит выключить матрицу.

Шесть фильмов. Больше десяти лет. Элис начинала с амнезией и заканчивала армией клонов. Её били, топили, взрывали, она теряла друзей, обретала суперспособности и снова их теряла. И всё ради того, чтобы в финале посмотреть на красную пыль над Вашингтоном. «Обитель зла» — это не про зомби. Это про женщину, которая слишком долго бежала, чтобы остановиться.

Лея не ждала спасения. Она сама стреляла, сама вела переговоры, сама душила цепью Джаббу Хатта. Кэрри Фишер сделала из «принцессы в беде» генерала повстанцев. И пусть у неё был световой меч всего в одной сцене — она им даже не воспользовалась. Зачем, если есть острый язык и бластер?

Китнисс Эвердин не хотела быть символом. Она просто вызвалась за младшую сестру, а получилась «пересмешница». Дженнифер Лоуренс сыграла девочку, которая стреляет так же метко, как сомневается. И это, пожалуй, самое честное в «Голодных играх»: героиня не становится машиной для убийств, она остаётся подростком с луком и правом на ошибку.

Макс тут вообще-то в названии. Но все помнят Фуриосу. Одна рука, одна цель и полный бак бензина. Шарлиз Терон забрала фильм себе, не повышая голоса. Её героиня не ищет мести — она ищет дом. И ради этого готова пересечь пустыню, даже если на горизонте только миражи.

Диана Принс не знает, как быть человеком. Зато знает, как спасать. Галь Гадот привнесла в DC то, чего не хватало Бэтмену и Супермену, — искренность. Она выходит под пули не потому, что бессмертна, а потому что не умеет иначе. Чудо-женщина — это про любовь, которая сильнее войны.

Эластика может растянуться до любого размера. Но главное её умение — быть матерью троих супердетей, пока муж играет в героя. В «Суперсемейке» Хелен Парр не просто вытаскивает Боба из передряги. Она напоминает: семья — это тоже миссия. И иногда самая сложная.

С днём рождения, Милла. Спасибо за Лилу, Элис и ту девочку с «Голубой лагуны». И спасибо всем, кто доказал: спасать мир — не женское дело. Это человеческое. Просто у женщин получается лучше.