«Партенопа» и «Молодой Папа»: главные сходства фильмов Паоло Соррентино

Вот это подарок! На Okko вышла «Партенопа» Паоло Соррентино — тот самый визуальный шедевр, который покорил Канны в прошлом году. Фильм о неразрывной связи девушки и её родного Неаполя. И знаете что? У него и сериала «Молодой Папа» куда больше общего, чем кажется на первый взгляд. Конечно, кроме гениального режиссёра. Давайте найдём все эти любопытные параллели.

Помните 2016 год? Тогда Паоло Соррентино ворвался в мир сериалов с «Молодым Папой», ошеломив всех. До этого он был признанным мастером авторского кино («Великая красота», «Молодость»), чьи фильмы обожали критики, но массовая аудитория порой морщилась. «Молодой Папа» стал тем мостом, который соединил высокое искусство с захватывающим сюжетом.

Герой Джуда Лоу, папа Пий XIII, ослепительно красив и прекрасно это осознаёт. Но вот парадокс — он отказывается быть иконой для толпы, пряча своё лицо, словно это секретное оружие. Премьер-министр даже называет его «дьяволом», а глава правительства Гренландии не может оторвать от него глаз. Его фотогеничность сбивает с толку всех, включая серого кардинала Ватикана. Ирония в том, с каким безупречным изяществом он носит белые папские одеяния, словно идёт по подиуму. Это папа, который выглядит неуместно и безумно завораживающе одновременно.

Партенопа (Челесте Далла Порта) — такая же пленница своей красоты. Её имя — древнее название Неаполя, данное в честь сирены. Она рождается из морской пены, спит в кровати-карете, а мужчины замирают при её виде. Гребцы забывают вёсла, будто она и правда мифическая соблазнительница. Весь мир, кажется, лежит у её ног. Но, как и Ленни Белардо, она не использует свою внешность как оружие. Её красота — не инструмент, а барьер.

Ленни Белардо — ходячая загадка. Он приходит в Ватикан тёмной лошадкой, и никто не может предсказать его поступков. Его гневная речь, внезапная поездка в Африку, финальная проповедь — всё это шокирует окружение. Более того, он и сам для себя загадка. Его сомнения в Боге переплетены с сомнениями в себе. Он отрицает свою избранность, несмотря на чудеса, которые происходят вокруг него — от укрощения кенгуру до исцеления умирающей. Интересно, можно ли управлять другими, не понимая себя?

С Партенопой иначе. Её красота настолько ослепительна, что становится непреодолимой стеной между ней и миром. Никто не пытается её разгадать. Лишь один человек — пожилой профессор Маротта (Сильвио Орландо) — видит её насквозь. Он говорит, что настоящее зрение приходит, «когда всё остальное угасает: любовь, молодость, желания…». Для него в ней нет тайн. Что он видит за этим идеальным фасадом?

А видит он трагедию. После гибели брата, который не смог принять её взросление, мир Партенопы рушится. Мать обвиняет её и исчезает. Отец погружается в меланхолию. Роскошный дом приходит в запустение. Оставшись в одиночестве, девушка пытается найти себя в бурной жизни Неаполя, но единственным спасением для неё становится наука. «Как давно вас обнимал отец? Хотите меня обнять?» — спрашивает Маротта. И она бросается к нему, жадно ища хоть каплю человеческого тепла.

История Ленни не менее печальна. Его, ребёнка хиппи, бросили у ворот приюта. Новой матерью стала сестра Мэри (Дайан Китон), и церковь стала его единственным домом. Он блестящий священник, но вершина карьеры — папство — обнажает его главную рану. Так и не справившись с травмой отвержения, он остаётся в душе тем самым брошенным мальчиком, гениальным, но не способным стать отцом для миллионов.

Оба героя проходят через испытание любовью. Ленни в юности сталкивается с этим чувством, но страх быть отвергнутым парализует его. Он так и не решается прикоснуться к возлюбленной. «Её глаза, сначала полные любви, а затем — разочарования», — этот образ преследует его всю жизнь. Его требование к верующим — «история великой любви» — это крик души одинокого человека, жаждущего абсолютного принятия.

И последняя, трогательная параллель. В обеих работах Соррентино есть персонажи, которых играет Сильвио Орландо — кардинал Войелло и профессор Маротта. Оба — уважаемые, опытные мужчины, скрывающие нежную привязанность к ребёнку-инвалиду. У Войелло это немой Джироламо, «самый добрый человек на свете», единственный, кому кардинал доверяет тайны. У Маротты — фантасмагорический «ребёнок», объект его трогательной заботы. Их способность любить и быть нежными, которую они тщательно прячут, становится тем спасательным кругом, которого так не хватает главным героям. В этом, пожалуй, и есть главная мысль Соррентино: спасение всегда в тихой, неприметной человечности.