«Пингвин» с Колином Фарреллом: стоит ли смотреть криминальный сериал

HBO Max выкатил «Пингвина» — и это не просто очередной комиксовый спин-офф. Это внезапно очень серьёзная заявка на место в одном ряду с «Сопрано» и «Прослушкой». Колин Фаррелл под тонной грима, Кристин Милиоти в образе, от которого мурашки, и Готэм, который тонет не столько в воде, сколько в собственном бессилии. Рассказываем, как сериал про второсортного злодея превратился в главную криминальную драму года.

Развалясь в кресле, толстяк в сливовом пиджаке вздыхает: раньше гангстеры были людьми. Знали каждого мясника в районе, не трогали слабых и чтили кодекс. Вы подумаете — Тони Сопрано. А это Освальд Кобблпот. Пингвин. Но у сериала про кривоногого уродца из Готэма с культовой историей про семью из Нью-Джерси больше общего, чем у «Множественных святых Ньюарка» — помните этот вымученный приквел? Вот и я еле помню. «Пингвин» же не просто расширяет вселенную «Бэтмена» — он в неё плюёт и строит свою.

Сюжет стартует ровно там, где кончился фильм Ривза. Готэм под водой. Бедные районы смыло, богатые — хоть бы хны. Власти разводят руками, народ звереет. А в криминальном мире — бардак похлеще: Загадочник прикончил Кармайна Фальконе, трон пустует. И вот тут на сцену выходит Освальд Кобблпот. Человек, которого всю жизнь унижали за хромоту и лишний вес, вдруг понимает: сейчас или никогда. Наследник империи — Альберто, сынок Фальконе, — нюхает кокаин и не уважает старших. Одной интимной беседы с Кобблпотом ему хватит, чтобы отправиться к праотцам. Пара выстрелов — и у Пингвина начинается новая жизнь. А заодно появляется личный водитель: беспризорник Виктор, которого Освальд застукал за попыткой снять колёса с его машины. (Ремарка: наём персонала в Готэме — отдельный вид искусства.)

Ещё до премьеры было ясно: студия ставит на «Пингвина» по-крупному. Кейси Блойс, директор по программированию HBO Max, уже обозвал шоу «флагманом после „Дома Дракона“». И это не просто слова. Шоураннер — Лорен Лефранк, человек с опытом от «Чак» до «Агентов Щ.И.Т.». Режиссёр первых серий — Крэйг Зобел, тот самый, что снял «Мейр из Исттауна». А в операторской — Хелен Шейвер, у которой за плечами «Викинги» и «Закон и порядок». Команда, способная превратить комикс в трагедию.

Фарреллу уже пророчат награды. И это не аванс. Джеймс Гандольфини когда-то сделал Тони Сопрано неотразимым монстром — мы ненавидели его и одновременно хотели сесть с ним в одном баре. У Фаррелла козырей меньше. Ни семьи, ни любви к уткам, ни даже внятной харизмы — только мать, которую он боится, и амбиции, которые его сожрут. Но в каждом его жесте, в каждом взгляде из-под нависшего лба есть эта проклятая двойственность. Мы смотрим на убийцу и думаем: а может, он просто устал? Может, под этой жирной кожей — просто толстяк, которого в детстве дразнили пингвином? Фаррелл одними бровями способен вытянуть сцену на «Золотой глобус». А тут у него ещё и грим есть.