Почему «Унесенные призраками» — главный фильм Миядзаки и Ghibli

В кинотеатрах снова показывают «Унесённых призраками». Того самого Миядзаки, который про девочку, папу-маму, ведьму и ду́хов. И каждый раз, когда я вижу афишу с Тихиро на фоне причудливого моста, у меня внутри что-то щёлкает. Ну как можно не пойти? Это же не просто мультфильм. Это билет в другой мир. И хорошо, что дома, в Okko, вся студия Ghibli под рукой. Но сейчас — особый случай. «Унесённых» надо смотреть на большом экране. Чтобы тонуть в деталях и слышать, как дышит кадр.

Двадцать пятое июня 2001-го. Япония. Десятилетняя девочка садится в машину к родителям, чтобы переехать в новый дом, а попадает в мир, где боги ходят в баню, а жадность превращает людей в свиней. Тогда никто не знал, что этот фильм станет «Оскаром», главным аниме планеты и входным билетом в японскую анимацию для миллионов. А теперь — посмотрите на дату. Четверть века прошло. А Тихиро всё так же бежит по лестнице, и у неё трясутся ноги. И у нас — тоже.

Миядзаки никогда не был просто сказочником. Скажете — «Ветер крепчает»? Антивоенный манифест. «Навсикая»? Экология в чистом виде, только вместо графиков — гигантские насекомые. «Принцесса Мононоке» — лес против железа, шаманство против прогресса. И «Унесённые» — не исключение. Только здесь социальная критика упакована в кимоно и подаётся с паром от горячего источника. Юбаба — та же эксплуатация труда, только с японским колоритом. А Безликий — ну чем не символ потребительства, которое никто не насытит?

Запад называет его «японским Диснеем». Японцы — просто «сэнсэй». Мамору Хосода, снявший «Мирай из будущего», прямо говорит: Миядзаки — великий мастер. И действительно, его почерк не спутаешь ни с чьим. Это не только про рисунок — хотя кадры Ghibli опознаются с первого взгляда. Это про ритм. Про то, как он останавливается на том, что другой режиссёр вырезал бы в монтажной. Про ветер в траве и пар от чашки.

Есть такой жанр — «ломтик жизни». Слайс-оф-лайф, если по-английски. Там почти ничего не происходит в привычном смысле: люди варят рис, гладят кота, смотрят в окно. Но именно в этом — дыхание. Японцы умеют растягивать момент. Токио несётся со скоростью синкансэна, а в провинции время течёт, как вода в старом фонтане. И Миядзаки этот пульс чувствует кожей. «Унесённые» — не исключение. Посмотрите, как Тихиро завязывает шнурки. Это не пауза. Это философия.

И отдельная любовь — к Дзё Хисаиси. Он пришёл к Миядзаки ещё в восьмидесятых, на «Навсикаю». И с тех пор они неразлучны. Говорят, Миядзаки отправляет композитору всего десять слов: настроение, пара образов, цвет. И Хисаиси выдаёт партитуру, от которой волосы встают дыбом. Без него «Унесённые» были бы просто красивой картинкой. А так — это звук, который остаётся с тобой после титров. Ещё неделю напеваешь, сам не замечая.