Радость, Тревога, Стыд: гид по эмоциям из «Головоломки» и сиквела

Pixar, которого все дружно похоронили после череды сиквелов и приквелов, вдруг выдал «Головоломку 2». И она собрала миллиард. Буквально: сборы перевалили за космическую сумму, обогнав и новую «Дюну», и «Фуриосу», и всего Гая Ричи сразу. О чём это говорит? О том, что мы соскучились по разговору о самих себе. В первой «Головоломке» Пит Доктер придумал гениальную метафору: в голове у девочки Райли сидят пять эмоций и спорят, кому нажимать кнопки. Во второй — подростковый возраст, пубертат и новые гости, от которых не спрячешься. Давайте знакомиться со всей командой. И со старичками, и с новобранцами.

Радость. Она — дирижёр оркестра по умолчанию. Синие волосы, вечный допинг, убеждение, что стакан не просто наполовину полон, а ещё и с трубочкой. Именно Радость формировала у Райли базовые установки: «я хорошая», «у меня получится». Она искренне верит, что жизнь — это череда праздников, а если и случаются неприятности, то это просто неудачный кадр, который можно переснять. Первая «Головоломка» — во многом её крах и перерождение.

Печаль. Она не пытается быть весёлой, не старается понравиться. Она просто ложится на пол и говорит: «Всё плохо». В первом фильме её считали балластом, но без неё Райли не смогла бы… заплакать. А слёзы — это не слабость, это способ попросить о помощи. Во второй части Печаль неожиданно находит общий язык со Стыдом. Два интроверта в одной комнате — это вам не шутки.

Гнев. Красный, низкорослый, с вечно взведённым предохранителем. Он взрывается по любому поводу и готов спалить пульт, если что-то идёт не по плану. Его маленький рост — намёк: Райли совсем не злая. Просто иногда вскипает. И это нормально.

Страх. Тощий, фиолетовый, нервный. Он не столько предотвращает катастрофы, сколько сам их накручивает. Если Тревожность — это генеральный план эвакуации, то Страх — просто сирена, которая воет без остановки. Они похожи, но Тревожность действует, а Страх — замирает. Во втором фильме он смотрит на новенькую с уважением и ужасом одновременно.

Брезгливость. Зелёная, аристократичная, с прищуром. Она следит, чтобы Райли не ела немытое, не общалась с подозрительными личностями и не носила несочетаемое. Прообразом её внешности, между прочим, стала брокколи — главный враг детей во всём мире. Доктер признался: он хотел, чтобы овощ наконец стал звездой. Получилось.

Тревожность. Главная дебютантка сиквела. Оранжевая, растрёпанная, с бешеными глазами и бесконечным запасом кофеина внутри. Она приходит, когда детство кончается, и тихо шепчет: «А давай-ка я всё испорчу». Тревожность не злая. Она правда хочет защитить Райли от ошибок, неудач, косых взглядов. Просто её методы — это бесконечный перебор плохих сценариев. И пока она у пульта, хорошие варианты просто не видны.

Зависть. Крошечная, бирюзовая, с глазами-блюдцами. Она не требует, не отбирает, она просто смотрит. На красивые волосы. На уверенность. На друзей, которые есть у других. Её размер — диагноз: Райли умеет завидовать, но это чувство в ней почти незаметно. Хотя, как известно, маленькая зависть тихо точит большие скалы.

Стыд. Огромный, лохматый, мечтающий провалиться сквозь землю. Он носит капюшон, за который можно спрятаться, и старается не отсвечивать. Но если уж Стыд добирается до пульта, Райли готова сквозь землю провалиться буквально. Помните то чувство, когда вспоминаешь глупый поступок десятилетней давности и хочется закричать? Это он.

Скука. Она приходит, когда родители перестают быть авторитетами, а друзья — ещё не стали. Фиолетовая, вялая, с вечно закатанными глазами. Скука — это не лень, это переходный возраст в чистом виде: «Отстаньте все, мне и одной норм». Райли в 13 лет осваивает это искусство в совершенстве.

Ностальгия. Она пока в запасе. Тревожность отодвигает её в угол: «Рано, Райли даже школу не окончила!» И правда: у неё впереди выпускные, свадьбы, разводы, кризисы среднего возраста. Ностальгия — эмоция для тех, кому есть что вспоминать. Старушка с чаем подождёт. Её время ещё настанет.