«Серебряные коньки»: марксизм, погони и любовь в ледяном Петербурге

Сказка. Блокбастер. Ни капли волшебства. Зато — шашки наголо, марксизм в кармане и Юра Борисов в роли капитана затонувшего корабля, который цитирует «Капитал» и грабит богатых. Фильм Михаила Локшина «Серебряные коньки» вышел три года назад, но я всё никак не мог успокоиться. Потому что это кино — абсолютный аттракцион. Сейчас объясню, почему его надо смотреть, даже если вы не верите в любовь с первого просмотра.

Петербург, 1899 год. Нева замёрзла, каналы превратились в катки, а по льду носятся доставщики еды. Один из них, Матвей, теряет работу, но находит банду. Банда не простая: читает Маркса, отбирает деньги у богатых и называет это экспроприацией. Их лидер — Алекс, которого играет Юра Борисов. Он похож на романтического героя XIX века, только с революционным огоньком в глазах. И с трагедией за плечами: его корабль утонул, он выжил, но теперь не верит ни в бога, ни в черта, ни в справедливость.

А ещё тут есть Алиса — дочь крупного чиновника, которая зачитывается наукой и мечтает учиться в университете. За 1900 год до этого женщинам в России это было почти невозможно. Она встречает Матвея, и начинается любовь на льду, под снегом, под свист шашек и крики городовых.

Юрий Колокольников в роли Великого Князя — это отдельный вид искусства. Если в «Доводе» он был молчаливой угрозой, то здесь он — народное гулянье в одном лице. Каждая его фраза — как цыганский романс, каждый жест — медведь на балу. Алексей Гуськов, Соня Присс, Сергей Колтаков (последняя роль, и какой Менделеев — с усами, с безуминкой, мы таких химиков не видали). И вдруг — Дени Лаван. Француз, любимец Каракса, гений абсурда. У него здесь эпизод, роль фокусника, которую мог сыграть кто угодно. Но когда Лаван смотрит в кадр своим цепким взглядом, ты понимаешь: это не просто Петербург, это портал в другую вселенную.

Локшин не снимал историческую драму. Он снимал сказку. Здесь география Петербурга — условность, время — условность, даже логика иногда уступает место красоте. Матвей проезжает по льду от Красного моста и почему-то оказывается на Фонтанке? Местные зрители в кинотеатрах недовольно цокали. А я думал: ну и пусть. Потому что «Серебряные коньки» — это кино, где главное не карта, а ритм.

Под всеми этими погонями, книгами, брошенными в камин, разговорами о революции и переделе имущества — простая история. История о том, что «того самого» не существует, пока ты в него не поверишь. Алиса в начале фильма смеётся над сказками. В финале она уже сама — сказка. И да, Париж, университет, папино благословение. Всё будет. Но мы-то знаем: на дворе 1900 год. Впереди — такое, что никакие коньки не спасут. И от этого фильм становится ещё горше, ещё прекраснее.