Сериал «Натали и Александр»: брак с гением без прикрас

Есть такое подозрение, что современные авторы, оглядываясь на биографию Александра Сергеевича, одновременно благоговеют и панически боятся наследия. Ну как, скажите, писать сценарий о живом классике? А давайте — предлагают одни — сделаем байопик с рэпом и брейк-дансом. А давайте — вторят другие — сделаем очень чинно, благородно, в кринолинах и с французским языком. Так родился сериал «Натали и Александр», который Первый канал и «Кинопоиск» выкатили почти одновременно с нашумевшим «Пророком». И если вы ждете тихой, ламповой экранизации томика писем Пушкина к жене… ну, держитесь.

Визуально тут всё прилично до скрежета зубовного: никто не пляшет на столах и не щеголяет в косухе. Но дьявол, как водится, в деталях. Создатели настолько хотели дистанцироваться от «пророков» с Юрой Борисовым, что, кажется, забыли: конвенционально правильная картинка не равна исторической правде. И если фильм Умарова хотя бы спорил с образом поэта, то «Натали и Александр» просто использует громкие имена как декорацию. Это, честно говоря, история даже не о Пушкине. Это история Гончаровой.

А начинается она с почти хрестоматийной Англии, перенесенной в обнищавшую усадьбу под Москвой. Три девицы под окном, деспотичная мать, отец, чья страсть к алкоголю победила остатки воли, — и никакого принца на горизонте. Только стихи молодого и уже дерзкого поэта Пушкина, которые девы зачитывают до дыр. Узнаете сюжетную канву «Гордости и предубеждения»? Я тоже узнал. Только вместо мистера Дарси — Александр Сергеевич.

И вот тут забавный слом шаблона: нас готовили к красивой сказке о поэте и музе. А сценаристы, видимо, решили, что отрезвляющая оплеуха зрителю — лучший пиар-ход. Потому что Пушкин здесь — ни разу не романтичный герой. То он ребенок беспечный, и ты почти сочувствуешь его порывам. То вдруг — домашний деспот. Оборвет жену на полуслове, приревнует к разговору о литературе, а в четвертой серии и вовсе швырнет фразу, которую забывать не хочется: дескать, ты со своим простецким мнением о книгах… Сильно, правда? Вот она, обнаженная ревность гения, который не потерпит рядом даже тени конкурентки.

Но довольно о семье. У царя Николая в сериале, например, тоже есть страсть — Россия. Николай тут брутален: сам идет в холерную Москву, отказывается бежать из зараженного Петербурга, потому что «должен быть с народом», и даже с Пушкиным беседует о величии родного языка. На что наш поэт, конечно, благосклонно внимает. Пушкин ведь у нас всё русское любит: лапту обожает, а иностранщину вроде Бенкендорфа и Нессельроде на дух не переносит. Но как же комично это русофильство выглядит после сцены, где Александр Сергеевич с Гоголем пытаются высадить окна в особняке канцлера, потом пьют всю ночь, а под утро вваливаются в Лицей и демонстрируют директору ягодицы. Пьяные, счастливые и свободные. И буквально через пару сцен этот же человек с пафосом читает «Клеветникам России». Вы серьезно? Человек, только что спустивший штаны, вещает: «Иль русская земля не встанет?». Я, конечно, за патриотизм, но здесь, извините, отдает оскорблением символов.

И всё же — при всех этих шероховатостях — за Натали следить по-настоящему интересно. Ксения Трейстер играет ту самую юную девочку, которая вышла замуж за гения, а получила в приданое его самолюбие, ревность, долги и вечное чувство «я недостойна». Натали взрослеет не по годам, но не от хорошей жизни. Вот она пытается понравиться высшему свету — а бывшие пассии мужа (особенно старательна Анна Оленина) только и ждут, чтобы уколоть, облить вином платье или пустить сплетню. Императрица тут — почти фея-крестная, защищает несчастную Пушкину. А сама Натали со временем превращается из испуганной лани в женщину, способную дать сдачи. И вот тут ты ловишь себя на мысли: чёрт, да это же не мелодрама о любви. Это история взросления под колпаком у гения.

Владимир Щегольков, к слову, уже пробовал силы на пушкинском материале в «Цербере». Но там поэт был фигурой фоновой, почти эпизодической — и это решение казалось разумным. Потому что лепить драму о человеке, чье имя обросло тысячью легенд и еще не остывшими спорами, — задача архисложная. Тут либо нанимать консультантов и сутками корпеть над архивами, либо плевать на факты с высокой колокольни. Щегольков во втором заходе, увы, выбрал второе. И зритель остался в дураках: вроде бы и костюмы красивые, и операторская работа приятная, а вынеси из этого сериала фамилии «Пушкин» и «Гончарова» — получилась бы милая стилизация под Карамзина, «Бедная Лиза» XIX века. А так — экранизация того, что быть женой первого поэта России — сущий ад. И ведь не поспоришь. Только добряка этого, Александра Сергеевича, почему-то до слез жаль.