Современное итальянское кино: 10 главных режиссеров, которых нужно знать

В российский прокат выходит «На посошок» Франческо Соссаи — уютная драмеди про последний вечер в Венеции. А это значит, что самое время вспомнить, кто вообще делает современное итальянское кино. Не Феллини с Антониони едиными, знаете ли. Италия сейчас переживает ренессанс — тихий, чувственный, очень разный. Собрали главных героев.

Паоло Соррентино — это уже не просто имя, а диагноз. Неаполитанец, который одевает кино в парчу и заставляет философствовать о смерти под аккомпанемент диско. Его «Великая красота» — гимн увядающей роскоши, «Молодость» — манифест старости без стыда, а «Партенопа» — ещё одно доказательство, что для Соррентино не существует некрасивых тел. Он, конечно, продолжатель Феллини, но сам бы на этом настаивать не стал. Ему хватает собственного величия.

Аличе Рорвахер сняла всего четыре фильма, но уже вошла в учебники. Её кино — это магический реализм, приземлённый на итальянскую почву. «Чудеса» про семью пчеловодов, «Счастливый Лазарь» про святого в мире победившего капитализма. Рорвахер снимает так, будто каждый кадр — акварель. И при этом успевает говорить о социальной несправедливости, не скатываясь в лозунги.

Лука Гуаданьино — главный итальянский космополит. Он с равным успехом снимает на Сицилии и в Голливуде, у него одинаково хорошо выходят и подростковая драма о первой любви («Назови меня своим именем»), и ремейк хоррора про вампиров («Целиком и всецело»), и теннисный триллер с сексуальным напряжением вместо сценария («Претенденты»). Гуаданьино одержим плотью — её текстурой, вкусом, звуком. И заражает этой одержимостью зрителя.

Маттео Гарроне любит неудачников. Его герои — мальчик, который вырос в мафиозном пригороде («Гоморра»), старик, мечтающий о второй жизни («Страшные сказки»), деревянный мальчик, который хочет стать человеком («Пиноккио»). Гарроне — гуманист, но без сентиментальности. Его оптимизм всегда с кровью на подошвах.

Марко Беллоккьо — живой классик. Ему 85, он начинал с Росселлини, а в прошлом году штурмовал Канны с «Похищенным» — фильмом о еврейском мальчике, которого католическая церковь насильно отлучила от семьи. Беллоккьо всю жизнь критикует власть: политическую, религиозную, семейную. И до сих пор делает это так, что молодым остаётся только завидовать.

Нанни Моретти раньше отвечал за лёгкость. Его «Дорогой дневник», «Сын моего сына», «У нас есть Папа» — это кино-терапия, где режиссёр иронизирует над собой, своей семьёй, своей страной и своей профессией. Последние фильмы выходят тяжеловеснее, но Моретти всё ещё способен рассмешить в одной сцене и разрыдать в другой.

Франческо Соссаи — новичок в этом списке. У него всего два фильма, но второй, «На посошок», уже доехал до России. Соссаи снимает Венецию без открыток — грязную, тесную, но бесконечно живую. Его герои не говорят о высоком, они просто пьют, гуляют и прощаются. Очень по-итальянски.

Стефано Соллима — самый брутальный итальянец здесь. Он снимает криминальные триллеры про мафию, наёмников и серийных убийц. До режиссуры работал оператором в горячих точках — отсюда его хладнокровный взгляд на насилие. Голливуд позвал его делать «Убийцу 2», продолжение фильма Дени Вильнёва. Соллима согласился и не опозорился.

Маура Дельперо начинала с документалистики, но в 2019-м перешла в игровое кино с «Материнским инстинктом» — историей о беременных девушках в аргентинском приюте. Её метод — личный опыт, превращённый в кино. «Горная невеста», номинированная на «Оскар», снята в тех же традициях: никакой фальши, только правда. Иногда жёсткая, иногда поэтичная.

Пьетро Марчелло ищет необычные ракурсы. В документальном «Пересечении линии» он снимал Италию из окон поездов. В игровом дебюте «Прекрасная и потерянная» рассказывал историю старика-пастуха от лица бычка. Его новый фильм «Дузе» — про великую актрису, но снятый так, будто она всё ещё жива и просто вышла прогуляться.

Роберто Минервини — уникальный случай. Его фильмы выглядят как игровое кино, но на деле это чистая документалистика. Ни сценария, ни актёров, ни постановочных сцен. Только жизнь, подсмотренная камерой. Он снимает американских овцеводов, маргиналов, чёрные сообщества в разгар беспорядков. И в этой жизни — без прикрас — находит невероятную поэзию.

Джанфранко Рози — самый титулованный документалист в этом списке. Его «Море в огне» получило «Золотого медведя», «Ночное» — Гран-при в Каннах. Рози снимает глобальные катастрофы: кризис беженцев, войны, нищету. Но делает это без пафоса и без интервью. Его камера просто присутствует. И этого достаточно.

Итальянское кино сегодня — это не музей и не ностальгия. Это Соррентино, который спорит с Феллини, и Гуаданьино, который учит Голливуд чувственности. Это Рорвахер, превращающая соцреализм в сказку, и Рози, превращающий хронику в эпос. А ещё это Соссаи, который просто показывает нам Венецию в час последней рюмки. И этого тоже достаточно.