Тимур Бекмамбетов: Как реклама и «Дозоры» сформировали стиль режиссера

Тимуру Бекмамбетову сегодня исполняется 60. Вы точно знаете его по «Елкам», «Дозорам» и ремейку «Иронии судьбы». Но его карьера — это не просто список блокбастеров. Это сложный путь режиссера, который постоянно менял правила игры и для России, и для Голливуда. Давайте отбросим стереотипы и посмотрим на Бекмамбетова через призму его самых важных ипостасей. Вы удивитесь, насколько его ранние работы предопределили всё, что будет дальше.

Свой путь Тимур Нуруахитович, уроженец казахстанского Гурьева (ныне Атырау), начал не на съемочной площадке, а в рекламе и клипах. До этого был театр «Ильхом», «Узбекфильм» и художественный институт. Но именно коммерческое искусство 90-х сформировало его почерк. Здесь напрашивается сравнение с Майклом Бэем. Не только из-за любви к экшену, а из-за общих корней: оба впитали клиповое мышление, яркие образы и безумную визуальную эстетику рекламной индустрии. И оба превратили это в свой главный козырь. Интересно, что было бы, если бы он остался в театре?

Взгляните на его ранние работы для банка «Империал». Серия «Всемирная история» — это уже готовый манифест. Древний Рим, Наполеон, инки — Бекмамбетов прыгает по эпохам и жанрам, как по ступенькам. Его герои — императоры и полководцы, но сюжеты балансируют на грани трагедии и абсурдного фарса. Вот Наполеон падает с барабана в лучших традициях немого кино. Вот испанцы истребляют инков. Уже здесь видна его тяга к эпическому размаху и фирменная игра на контрастах: высокое и низкое, серьезное и смешное. Он словно тренировался на коротком метре перед большим кино.

А вот другая серия — для «Славянского банка». Здесь главные герои — русские поэты: Хармс, Есенин, Пушкин. Каждый ролик мимикрирует под стиль своего автора. В «Хармсе» — это абсурд и экспериментальная съемка. Эта уникальная способность Бекмамбетова вживаться в любой жанр станет его суперсилой. «Бен-Гур»? Пожалуйста, современный пеплум. «Особо опасен»? Безумный экшен-комикс. «Линкольн: Охотник на вампиров»? Смелый исторический мэшап. Ни один из этих форматов не был популярен в России, но Бекмамбетов чувствовал себя в них как рыба в воде. Он был космополитом в мире киноязыков.

И вот кульминация — «Ночной дозор» и «Дневной дозор». Эти фильмы стали национальным феноменом и самыми кассовыми проектами своего времени. Почему? Да потому что Бекмамбетов взорвал все представления о том, как должно выглядеть отечественное фэнтези. Вампирские драки, гонки по фасадам небоскребов, падающая Останкинская башня, обмен телами. Но главное — не сюжет, а форма. Клиповый монтаж, безумные ракурсы, повороты камеры на 180 градусов. Компьютерная графика соседствовала с практическими эффектами. Это был визуальный штурм.

И снова вспомним Бэя. Их роднит не логика повествования, а диктатура визуальной динамики. Камера не должна стоять на месте! Кадр не должен длиться больше пары секунд! Их герои — не сложные характеры, а иконы. Антон Городецкий, летчик Девятаев, офисный клерк Уэсли Гибсон — это ходячие плакаты, символы, а не люди. Кино Бекмамбетова — это кино образов и энергии, где ритм важнее психологии.

За границей его ждал разный успех. «Особо опасен» нашел свою аудиторию. А вот «Линкольн: Охотник на вампиров» и «Бен-Гур» провалились. Но интересно другое: тема «герой против всего мира», заложенная еще в рекламе «Империала», здесь расцвела пышным цветом. Офисный планктон против системы киллеров. Президент Линкольн против армии упырей. Осужденный Бен-Гур против брата-предателя. Чем больше препятствий, тем интереснее Бекмамбетову. Может, в этом и есть ключ к его амбициям?

А потом был поворот к инновациям. Бекмамбетов стал продюсером и популяризатором формата screenlife — кино, снятого через экраны устройств. «Поиск», «Профиль» — эти фильмы нашли отклик во всем мире. В разработке у его студии Bazelevs теперь и скринлайф-Библия, и новые сериалы. Он не создатель формата, но именно он вывел его в мейнстрим. Бекмамбетов не боится экспериментов — они-то и вознесли его на вершину.

Он успел отметиться во всем: в ремейках («Ирония судьбы»), в создании нового праздничного канона («Елки»), в анимации («Девять»), в хоррорах про интернет. Кажется, не осталось жанра, куда бы он не сунул свой любопытный нос. И в этом его сила — в невероятной адаптивности и жажде пробовать новое. Главное, пожалуй, — вовремя остановиться. Может, все-таки оставить в покое классику и сосредоточиться на том, что получается лучше всего: на создании новых, смелых форматов? Время покажет. Но в 60 лет Бекмамбетов точно не собирается останавливаться.