«Уоллес и Громит»: 12 пасхалок, которые вы могли не заметить в новом фильме

«Уоллес и Громит: Самая дикая месть» — это, простите за банальность, идеальный пластилиновый роман. Здесь есть всё: злодей-пингвин с телом атлета и душой графа Монте-Кристо, собака, которая умнее девяти из десяти голливудских сценаристов, и столько пасхалок, что хоть составляй путеводитель по британскому юмору. Фильм не взял «Оскар», но в наших сердцах он уже победил. Давайте разбирать слои — их тут много.

Фезерс Макгроу, этот пернатый Танос, готовится к мести с дисциплиной олимпийца. Он подтягивается на импровизированном турнике, и музыка за кадром — точная копия тревожного воя из «Мыса страха» Скорсезе. Роберт Де Ниро тогда отжимался и мечтал, а теперь пингвин отжимается и планирует. Только у Кейди на стене висели портреты обидчиков, а у Фезерса — вырезка из газеты. Бумажная, но ненависть в ней неподдельна.

В прихожей Уоллеса висит клетчатая кепка. Если вы не британец, вы пролистнёте этот кадр за секунду. Если вы британец — вы уроните чашку чая. Это кепка Нормана Клегга из ситкома «Бабье лето», а носил её Питер Саллис — тот самый человек, который голосом Уоллеса говорил почти сорок лет. Саллис умер в 96 лет, не дожив до премьеры. Создатели просто повесили его кепку на крючок. И у меня, честно говоря, защипало в носу.

Дальше — география выпечки. На границе Йоркшира висит знак «No parkin». С точки зрения правил дорожного движения — запрет парковки. С точки зрения кулинарной войны — запрет ввоза ланкаширских имбирных пряников. Потому что в Йоркшире паркин готовят с патокой и он тёмный, а в Ланкашире — с сиропом и он светлый. И это, видимо, вопрос жизни и смерти. Британцы поймут.

Лодка Фезерса называется «Африканская королева». 1951 год, Хамфри Богарт, Кэтрин Хепбёрн, тропическая река и торпеда для немецкого катера. Пингвин даже переодевается монашкой — прямая цитата. Смысловой нагрузки ноль, просто студия Aardman развлекается. Они имеют право.

Фезерс держит в камере газетную вырезку. Формально — чтобы злиться. Фактически — чтобы закрыть дыру в стене. Энди Дюфрейн в «Побеге из Шоушенка» вешал на дыру Риту Хэйворт, потом Мэрилин Монро, потом Ракель Уэлч. Пингвин вешает Уоллеса с Громитом. Охранники зоопарка явно не смотрели Кинга.

Фезерс гладит тюленя. Если вы не узнали Блофельда, я вам завидую — у вас всё впереди. Белый ангорский кот на руках суперзлодея — это клише, которое стало классикой. Только у Блофельда кот мурлыкал, а у Фезерса тюлень просто терпит.

Капча на компьютере Уоллеса: «Выбери все изображения с сыром». Курсор зависает над Луной. И если вы не понимаете, почему Луна — это сыр, посмотрите «Великий выходной» 1989 года. Там Уоллес и Громит летят на спутник Земли именно за этим. Всё логично.

Громит смотрит на трекер, враг приближается, но его не видно. Классический эпизод из «Чужих» Кэмерона: Рипли и колониальные морпехи смотрят на экраны, а чужие уже над головой. У Громита враги под землёй, но напряжение то же. Саспенс — он пластилину не помеха.

Фезерс играет на органе Токкату и фугу ре минор. Капитан Немо делал то же самое в «20000 лье под водой». Дэйви Джонс повторил в «Пиратах Карибского моря». Пингвин, подводная лодка, классическая музыка. Разница только в масштабе: Немо мстил человечеству, Джонс — своей любви, а Фезерс — изобретателю и его собаке.

У Фермера из «Барашка Шона» тут камео — Уоллес случайно угоняет его телегу. И это правильно, потому что «Барашек Шон» сам родился из короткометражки «Стрижка под ноль». Там машина Уоллеса постригла овцу, и та получила имя. Shaun — shorn. Остриженный. Английский юмор, дайте две.

Резиновая утка на перископе подлодки — привет «Бэтмену возвращается». Пингвин ДеВито разъезжал по канализации на машине с утиными лапками, и это был самый странный транспорт в истории комиксов. У Aardman утка просто болтается. Но мы-то знаем.

Кружка «Лучший в мире босс» в клюве Фезерса. Майкл Скотт из «Офиса» пил из такой. Британская версия с Рики Джервейсом, американская — со Стивом Кареллом. Пингвин явно смотрел обе.

Громит читает «Свою комнату». Только автор не Вирджиния Вулф, а Вирджиния Вуф (Woof — гав, поняли?). Эссе о том, что женщинам нужен свой угол для творчества. Псу нужен свой угол для сна, но робот Норбит уже воткнулся в розетку. Громит зол.

Утром Громит читает «Потерянный рай». Автор — Джон Стилтон. Это сырный каламбур длиной в сто лет: Гилберт Честертон когда-то сравнил поэму Мильтона с сыром стилтон, а сам Честертон — фамилия, созвучная сыру честер. Уоллес одобрил бы.

«Gardens of the Galaxy» — журнал для садоводов, и это просто смешно. «Madame Butter Pies» — пироги, которые пекут в Ланкашире, и это тоже каламбур: «Мадам Баттерфляй», масло, пироги, опера. Aardman не могут без игры слов.

Фезерс взламывает Норбита, и робот покрывается зелёными цифрами. Это «Матрица». И это сделано без компьютера: проектор и кукла. Пластилин, тени, гениально.

Банановый склад — это старый дом Aardman. Туда привозили зелёные бананы, они дозревали, их увозили. Потом приехали аниматоры и поселились среди ящиков. Сейчас студия переехала, но табличка осталась. Память о том, что даже великие вещи начинаются с фруктов.