Венгерская анимация: от первых опытов до шедевров Янковича

В российских кинотеатрах всё ещё идёт «Белое пластиковое небо» — дебют венгров Тибора Баноцки и Шарлоты Сабо. Картина побывала в прошлогоднем Берлине и вообще считается одной из главных анимационных премьер 2023-го. Но давайте честно: пока все обсуждают конкретный фильм, за кадром остаётся целая вселенная. Венгерская анимация — это не один всплеск, а мощный поток, который бьёт уже почти сто лет. Я покопался в истории и нарыл такие имена, что вы ахнете.

После распада Австро-Венгрии талантливые венгры рассыпались по миру, как бусины. И каждый, куда бы ни упал, прорастал чем-то важным. В Америке оседали будущие коллеги Диснея, в Европе — экспериментаторы. Знакомая история, правда? Художники бегут от беды и везут в чемоданах не только рубашки, но и целые школы. Венгры тогда подарили миру анимацию, которую никто не ждал.

Джон Хэлас и Джой Бэтчелор осели в Британии и устроили там революцию. Их студия Halas and Batchelor выдала первый в истории венгерского происхождения полный метр — «Скотный двор». И это не просто мультфильм про животных, а мрачная сатира, от которой Оруэлл бы, наверное, всплакнул. А Хэлас в 81-м году уже вовсю экспериментировал с компьютерной графикой. Ранней, скрипучей, но безумно смелой. Он же стоял у истоков ASIFA — международной тусовки аниматоров. Без него, кстати, и современных фестивалей могло не быть.

А во Франции гремел Жан Имаж, тоже венгр. И это он снял «Бесстрашного Жанно» — первый полный метр французской анимации. В Голливуде в это же время колдовали Фердинанд Хусти Хорват и Жюль Энгель, а в Нидерландах — Вилма Кишш. Список бесконечный. Но вот что занятно: про всех них мы почти ничего не знаем. Почему венгерская школа остаётся «тайным орденом» анимации?

Марцель Янкович — это, знаете, такой LSD, только легальный. Его «Сын белой лошади» — чистый поток сознания, где фольклор мешается с поп-артом, а единица на глазах превращается в двойку. Смотришь и не понимаешь: то ли сказка, то ли трип. А его короткий метр «Сизиф» — это вообще восемь минут абсолютного страдания. Чёрно-белый, без единого слова, только звук катящегося камня. Янкович номинировался на «Оскар» и выигрывал Канны. Но у нас его почти не знают. Стыдно, да.

Шандор Рейзенбюхлер пошёл ещё дальше. Его «1812 год» — это гремучая смесь Чайковского, Толстого, икон и ренессансной живописи. Он монтирует всё это так, будто у него в руках не киноплёнка, а блендер. А в «Панике» высмеивает консьюмеризм через инопланетных амфибий. И звук у него собран из обрывков классики и промышленного шума. Представляете, 1973 год, а он уже работает как современный саунд-дизайнер.

Йожеф Гемеш в «Концертиссимо» сыграл на контрасте. С одной стороны — изящная, почти акварельная публика в зале. С другой — война, нарисованная грубыми мазками, без контуров, как крик. Он просто столкнул две реальности, и зритель сам должен решить, где здесь красиво, а где страшно. Искусство без морализаторства.

К 80-м золотой век студии Pannónia пошёл на спад. Но именно на закате случилась Кати Мачкашши. Дочь основателя студии, она взяла детские рисунки и записи школьников — и смонтировала из них портрет диктатуры. Дети объясняют государственные праздники чужими, выученными словами, а ты сидишь и холодеешь. Потому что за наивными формулировками — чудовищная машина пропаганды. Это не просто анимация, это диагноз.

Иштван Орос — это Эшер в мире анимации. Его «Осторожно, лестница!» — сплошная оптическая иллюзия, лабиринт, из которого не выбраться. 1989 год, смена режима, надежды и разочарования — всё это спрессовано в несколько минут. Персонаж Ороса пытается взобраться по лестнице, но она ведёт не туда, или её не существует, или он уже падает. Символизм, от которого никуда не деться.

После 89-го старая школа рассыпалась, зато появились независимые студии. Kecskemétfilm, Pannonia, Varga Stúdió — каждый греб в свою сторону. И теперь венгерская анимация — это территория чистого эксперимента. Пластилин, песок, мел, 3D, цифра, куклы, видеоарт. Всё, что можно приклеить к плёнке или воткнуть в компьютер, — всё идёт в ход.

И конечно, новая волна — это женский голос. Юдит Вундер, Дора Керестеш и другие режиссёрки снимают про секс-туризм, насилие, одиночество и девичество. Без стеснения, без прикрас. И это, наверное, самый честный венгерский экспорт сейчас. Не токайское и не гуляш, а анимация, которая бьёт под дых.