Винс Гиллиган: путь от «Секретных материалов» к «Во все тяжкие» и новому сериалу

На Apple TV запустился долгожданный сериал Винса Гиллигана — «Одна из многих». С Рэй Сихорн в главной роли и стопроцентным рейтингом на Rotten Tomatoes. Это идеальный момент, чтобы проследить путь самого автора. Как человек, писавший про вампиров для «Секретных материалов», превратился в творца, перевернувшего представление о телевизионной драме? И что привело его от истории про химика-гангстера к философскому хоррору про инопланетное вторжение? Давайте разбираться.

Всё началось с «Секретных материалов». Крис Картер нанял молодого Гиллигана, и тот написал для шоу 30 эпизодов. Среди них — и безумная комедия «Дурная кровь» про вампиров, и драматический шедевр «Гонка» с Брайаном Крэнстоном. В «Гонке» агент Малдер оказывается заперт в машине с параноиком, который уверен, что только быстрая езда на запад спасёт его от жгучей головной боли. Гиллиган мастерски нагнетает саспенс в тесном пространстве, параллельно раскрывая через Скалли военный заговор. Из конспирологического триллера история превращается в трагедию о «маленьком человеке», раздавленном системой. Уже здесь виден его фирменный почерк: обычный человек в экстремальных обстоятельствах и беспощадный взгляд на систему.

С Картером они потом создали спин-офф «Одинокие стрелки» — про трио конспирологов-любителей. И вот здесь случилось жуткое совпадение. В первом же эпизоде, вышедшем в марте 2001 года, герои раскрывают заговор: спецслужбы планируют захватить самолёт и направить его в башни Всемирного торгового центра, чтобы свалить всё на террористов. Через полгода произошла реальная трагедия 11 сентября. Гиллиган позже иронизировал: «У меня не было доказательств, что устроившие трагедию смотрели наше шоу. Его вообще никто не смотрел». «Одиноких стрелков» закрыли, несмотря на хвалебные отзывы. Для Винса это до сих пор больная тема и предмет гордости.

А потом был Уолтер Уайт. Гиллиган с самого начала знал, что его химик-гангстер обречён. Вся команда из шести сценаристов кропотливо, по месяцу на серию, выстраивала карту его падения. Они продумывали каждую деталь, каждый возможный шаг героя в реалиях Альбукерке. Но магия случилась там, где её не ждали. Гиллиган всегда строит персонажей вокруг харизмы актёров. Он планировал убить Джесси Пинкмана в финале первого сезона, но Аарон Пол вдохнул в роль такую жизнь, что Джесси стал сердцем шоу. То же с Бобом Оденкёрком — его эпизодический адвокат Сaul Goodman разросся до целой вселенной «Лучше звоните Солу», притянув к себе Майка Эрмантраута и Гуса Фринга. Гиллиган не диктатор, а соучастник: он даёт актёрам свободу, и те иногда меняют весь замысел к лучшему.

В чём же главное отличие Уолтера от Джимми? Гиллиган как-то сказал, что суперсила Уайта — это умение лгать самому себе. Он до конца верил, что остаётся порядочным человеком. Джимми Макгилл, наоборот, с детства носил клеймо «негодяя» и отчаянно пытался доказать миру, что он хороший. Но система и собственные демоны раз за разом возвращали его на кривую дорожку. Это две стороны одной медали о том, как общество создаёт и клеймит своих монстров.

После мрачного «Лучше звоните Солу» Гиллиган захотел вернуться к комедии и фантастике. Ему, по собственному признанию, надоело чувствовать себя «плохим парнем» из-за одних лишь криминальных сюжетов. И он начал задавать странные вопросы. Что, если злой человек окажется в мире, где все вокруг — добряки? Что, если человечество вдруг избавится от инстинкта насилия? А что, если самому несчастному человеку на планете придётся спасать мир от… эпидемии счастья? Так родилась идея «Одной из многих».

За проект боролись все стриминги, но победил Apple TV — платформа, которая собрала у себя целую коллекцию умной, концептуальной фантастики вроде «Укрытия» и «Разделения». Сюжет: астрономы получают из космоса сигнал с кодом вируса. Учёные его синтезируют, вирус вырывается и заражает всё человечество, подключая его к коллективному инопланетному разуму. Войны, преступления, депрессии — всё исчезает. Наступает всеобщая радость. Кроме одной женщины — писательницы Кэрол Стурк (Рэй Сихорн). Она единственная невосприимчива. И теперь она должна отстоять право на печаль, одиночество и индивидуальное мышление в мире, где счастье стало обязательной программой. Это ли не идеальная метафора для нашего времени, когда нас всё чаще заставляют быть «позитивными»? Гиллиган снова бьёт в самую суть, превращая фантастический хоррор в философскую притчу. И, кажется, у него снова получается гениально.