В чем смысл фильма «Бесславные ублюдки»

Кино, которое победило Гитлера: В чём смысл фильма «Бесславные ублюдки»

Квентин Тарантино вынашивал этот сценарий больше десяти лет. Не мог начать, потому что не знал, как закончить. А когда нашёл развязку, снял фильм, который до сих пор вызывает споры: одни считают его гениальной провокацией, другие — издевательством над историей. И те и другие правы. «Бесславные ублюдки» — это не кино о Второй мировой. Это кино о кино. И о том, что искусство иногда сильнее пушек.

Альтернатива, которая лечит

1941 год, оккупированная Франция. Полковник СС Ганс Ланда по прозвищу «Охотник на евреев» приезжает на молочную ферму к мсье Лападиту. Он вежлив, образован, говорит на трёх языках и рассуждает о разнице между крысами и белками. А потом приказывает расстрелять семью Дрейфус, прячущуюся под полом. Спасается только дочь — Шошанна .

Проходит три года. В Париже Шошанна под чужим именем управляет кинотеатром. В Германии Геббельс ищет площадку для премьеры пропагандистского фильма «Гордость нации». Судьба сводит их в одном зале. А в это время по тылам врага гуляет отряд лейтенанта Альдо Рейна (Брэд Питт) — еврейские солдаты из Америки, которые снимают с нацистов скальпы и вырезают на лбах свастику, чтобы те никогда не могли спрятаться .

Три сюжетные линии сходятся в кинотеатре. И Тарантино делает то, о чём мечтали миллионы: он сжигает Гитлера заживо, расстреливает Геббельса и взрывает верхушку Третьего рейха. Под аккомпанемент плёнки, горящей в кинопроекторе .

(И вы думаете, это просто шутка?)

Насилие как зеркало

Тарантино всегда снимал жестоко. Но здесь жестокость работает иначе. «Ублюдки» пытают пленных, забивают их битами, уродуют трупы. И мы, зрители, должны бы ужаснуться. Но не ужасаемся. Потому что они убивают нацистов. А нацистов, как говорит Альдо Рейн, «не жалко, потому что они не люди» .

В этой фразе — главная ловушка фильма. Тарантино заставляет нас почувствовать то же, что чувствовали палачи по отношению к своим жертвам. Мы начинаем оправдывать насилие, потому что оно направлено «на тех». И вдруг понимаем: а чем мы тогда отличаемся? Жертва становится палачом, кровь льётся рекой, и грань между добром и злом исчезает в дыму пожарищ .

(Сцена в подвале, где немецкий солдат отказывается предать товарищей и погибает, а зритель уважает его за это, — лучший момент фильма. Потому что заставляет задуматься: а кто здесь на самом деле герой?)

Крысы, белки и язык зла

Кристоф Вальц в роли Ганса Ланды получил «Оскара» не случайно. Его персонаж — само обаяние, интеллект и садизм в одном флаконе. Он говорит на всех языках, цитирует Гёте, шутит и носит форму с иголочки. И он страшнее любого монстра, потому что слишком похож на нас .

В начальной сцене он объясняет фермеру: немцы — орлы, евреи — крысы. Крыс никто не любит, даже не зная почему. Просто так исторически сложилось. И Лападит соглашается. А через минуту солдаты расстреливают пол, под которым прячутся люди .

Это не просто метафора. Это разговор о том, как работают стереотипы и как легко нормальные люди становятся соучастниками преступлений. Ланда не заставляет фермера ненавидеть. Он просто напоминает, что тот и так ненавидит. И этого достаточно.

Кино, которое меняет историю

Тарантино обожает кино. Весь фильм пропитан этой любовью. Шошанна красит лицо, как героиня немого экспрессионизма. Солдаты притворяются итальянскими кинематографистами и проваливаются на языке, забывая, что «Чиао» говорят при прощании, а не при встрече . Гитлер смотрит фильм про себя и хохочет, не зная, что в зале заложена бомба.

Ирония в том, что уничтожают нацистов именно с помощью киноплёнки. Горючей нитратной плёнки, которую поджигает девушка-еврейка в своём кинотеатре. Пропаганда Третьего рейха становится орудием его гибели. Искусство мстит за себя .

(А вы говорите — кино не опасно. Ещё как опасно, если в руках у правильного человека.)

Критики до сих пор спорят, провокация это или шедевр. Сами «Ублюдки» уже стали классикой. Вальц попал в список лучших злодеев в истории, фраза «по-итальянски ты говоришь как Моцарт, но ведёшь себя как свинья» разошлась на мемы, а сцена в пабе с игрой в «Угадай, кто ты?» вошла в учебники по саспенсу .

Но главное — Тарантино доказал: искусство может менять прошлое. Хотя бы в нашем воображении. Мы не можем воскресить шесть миллионов. Но можем на два с половиной часа представить, что зло получило по заслугам. И эта терапевтическая ложь лечит лучше любой правды.

В конце фильма Ланда, предавший своих ради спасения шкуры, получает свастику на лбу и уходит в американский плен. Альдо Рейн смотрит ему вслед и говорит: «Думаю, это мой шедевр». Примерно то же мог бы сказать и Тарантино. Потому что «Бесславные ублюдки» — это не просто кино. Это молитва по погибшим, спетая на языке гангстерского боевика. И от этого она звучит только громче.