В чем смысл фильма «Диктатор»

Ларри Чарльз и Саша Барон Коэн — это гремучая смесь, которая уже успела подарить миру «Бората» и «Бруно». В 2012 году они выпустили «Диктатора» — историю про правителя вымышленной североафриканской страны Вадии, генерала адмирала Алладина (Саша Барон Коэн). На первый взгляд это просто комедия про бородатого тирана, который теряет власть и оказывается на улицах Нью-Йорка. Но если копнуть глубже, за слоем пошлых шуток и абсурдных ситуаций скрывается довольно едкая сатира на современный мир.

Зеркало для западного общества

Коэн и Чарльз в этом фильме сменили тактику. Если в «Борате» они использовали документальный стиль и провоцировали реальных людей, то здесь всё построено на чистом сценарии . И это дало им свободу: теперь под раздачу попадают абсолютно все. Высмеиваются не только восточные диктаторы с их манией величия и любовью к золоту (угадываются черты и Каддафи, и Саддама, и Ким Чен Ира), но и сами американцы с их гипертрофированной политкорректностью, феминистками-веганками и слепой верой в демократию .

Главный герой Алладин — персонаж собирательный. Он казнит подчинённых одним жестом, строит ядерную программу и искренне не понимает, почему мир против. Но когда он попадает в США, мы видим не просто «дикаря в цивилизации», а обратную сторону медали: его тоталитарные замашки вдруг начинают работать в американском магазине органических продуктов эффективнее любых демократических методов . И вот тут зрителю подкидывают неудобный вопрос: а так ли плоха диктатура, если она реально работает?

Речь, ради которой стоило снимать

Вся эта хулиганская комедия ведёт к одному ключевому моменту — финальной речи Алладина, которую он произносит, прорвавшись на трибуну ООН . Это, пожалуй, самый сильный фрагмент фильма. Герой вдруг перестаёт кривляться и говорит простые, но страшные вещи: демократия давно превратилась в фикцию, власть принадлежит одному проценту, а народ по-прежнему ничего не решает. Он предлагает честность: называть вещи своими именами и признать, что и при демократии, и при диктатуре у руля стоят люди, которые думают в первую очередь о себе .

И вот этот момент отрезвляет. Ты сидишь в кресле и ловишь себя на мысли: а ведь он прав. Шутки кончились. И становится не по себе. Потому что под маской клоуна Коэн умудрился сказать то, о чём политики молчат .

Пошлость как инструмент

Конечно, без «фирменных» приёмов не обошлось. Сцена родов в магазине, общение с протезистом, армейские приветствия и подмышечные прикосновения — всё это сделано настолько вызывающе, что кто-то точно выйдет из зала . Но здесь важно понимать: Коэн использует пошлость не ради неё самой. Это его способ сломать защитные барьеры зрителя, заставить его перестать прятаться за приличиями и увидеть абсурд реальности .

Актёры второго плана — отдельный респект. Бен Кингсли в роли коварного дяди, Анна Фарис в образе феминистки с небритыми подмышками, и даже Меган Фокс с Эдвардом Нортоном в эпизодических, но крайне нелепых ролях . Они согласились на это, значит, понимали: проект не просто про «посмеяться», а про что-то большее.

Итог

«Диктатор» — это не просто туалетный юмор и кривляния. Это очень злая и очень точная сатира, завёрнутая в обёртку абсурда. Фильм высмеивает и восточную тиранию, и западную демократию, и политкорректность, и общество потребления. Он показывает, что и там, и там люди одинаковы, а власть всегда стремится к самосохранению, прикрываясь красивыми лозунгами. Если вы готовы смеяться над святынями и при этом задумываться — вам сюда. Если нет — проходите мимо, здесь не место нежным натурам. Но знайте: за всей этой вакханалией скрывается горькая правда, от которой не спрятаться даже за самыми толстыми стенами политкорректности.