В чем смысл фильма «Гонка»

Был 2013 год. До выхода культовой «Сенны» прошло всего три года, и зритель уже успел соскучиться по качественному кино про «Формулу-1». И тут Рон Ховард, режиссёр с оскаровским «Играми разума» за плечами, выдаёт «Гонку». Казалось бы, очередной байопик про спорт. Но фильм оказался чем-то большим. Это история не про то, кто быстрее на трассе. Это история про двух мужчин, которые ненавидели друг друга ровно настолько, чтобы вместе войти в историю .

Лёд и пламень в одном болиде

Середина семидесятых. «Формула-1» — это не гламурные презентации, а спорт, где каждый заезд с вероятностью 20% мог стать последним . В этом аду встречаются двое. Джеймс Хант (Крис Хемсворт) — британский красавец-блондин, который курит, пьёт, спит со всеми подряд и садится за руль исключительно ради кайфа . Ники Лауда (Даниэль Брюль) — австрийский технарь с крысиной физиономией, который берёт кредит в банке, чтобы купить себе место в команде, и относится к гонкам как к математической задаче .

Смысл фильма раскрывается в этом контрасте. Хант — чистый талант, Лауда — чистый расчёт. Один горит на работе, другой выгорает от неё. Но Ховард с самого начала отказывается делить героев на «хорошего» и «плохого». Они оба — засранцы, но без них друг друга не существовало бы . Лауда цинично замечает: «Каждый год из 25 гонщиков двое погибают. Вопрос только — кто именно». Хант просто жмёт на газ и улыбается .

Авторская ремарка: есть в фильме сцена, где Лауда настаивает на отмене гонки из-за дождя, а Хант продавливает решение ехать. И ты вдруг понимаешь: один боится не умереть, а проиграть очки. Второй боится только одного — показаться трусом. И этот конфликт тянется через весь фильм, пока не происходит то, что происходит на Нюрбургринге.

Цена принципов

Авария Лауды — ключевой момент фильма. Его Ferrari вылетает с трассы, вспыхивает, и следующие десять минут ты сидишь с открытым ртом, глядя, как врачи отсасывают дым из лёгких обожжённого гонщика . Это не просто спецэффект, это перелом. Хант, который был виноват в том, что гонку не отменили, теперь вынужден жить с грузом вины. А Лауда, лишившийся уха и части скальпа, через 42 дня возвращается за руль, потому что не может смотреть, как конкурент набирает очки .

Ремарка вторая: обратите внимание на сцену в госпитале, где Лауда смотрит трансляцию гонки по телевизору. Он не просто злится, он живёт этой злостью. «Без Ханта я бы никогда так быстро не вернулся», — говорит он позже. И это правда. Иногда ненависть лечит лучше любых лекарств.

Честный финал без хэппи-энда

Финал在日本, под проливным дождём — это чистая поэзия. Лауда заезжает в боксы и говорит: «Это suicide». Он выбирает жизнь, отдавая титул сопернику. Хант выгрызает третье место ценой разбитой руки и сломанной коробки передач . И вот он — чемпион. А через несколько лет умирает от сердечного приступа в 45 лет, успев сказать: «Жизнь — дерьмо, но без неё никак».

Оператор Энтони Дод Мэнтл снимает гонки так, что ты чувствуешь запах бензина и жжёной резины . А Ханс Циммер нагнетает саспенс до предела . Но главное здесь — не техника. Главное — это взгляд Даниэля Брюля, который умудряется сделать из циничного педанта героя, которому хочется аплодировать .

Третья ремарка: многие ругают фильм за то, что настоящая дружба Ханта и Лауды (они, оказывается, жили вместе в Лондоне) заменена на вечную вражду . Но Ховард сознательно идёт на это упрощение. Потому что кино — не документалка. Кино про то, как двое мужиков, ненавидя друг друга, вытаскивают себя на новый уровень. И в финале Лауда признаётся: «Он — единственный, кому я завидовал».

Итог

«Гонка» — это не фильм про тачки. Это фильм про выбор. Про то, как остаться собой, когда мир вокруг горит. Про то, что иногда, чтобы победить, нужно не бить рекорды, а просто вернуться. И про то, что даже самый холодный расчёт не заменит адреналина в крови. Смотреть обязательно, даже если вы не отличаете «Феррари» от «Макларена». Потому что это кино про людей. А люди — это всегда интересно.

Кстати, настоящий Ники Лауда, увидев черновой монтаж, сказал, что его изобразили слишком злым. Но после финальной версии признал: «Всё точно, как было. Только болиды слишком красивые» .