В чем смысл фильма «Назови меня своим именем»

Лето, которое меняет всё: о чем фильм «Назови меня своим именем» Луки Гуаданьино

Бывают фильмы, после которых хочется молчать. Или плакать. Или немедленно сесть в поезд и уехать куда-нибудь к морю, чтобы вспомнить то самое лето, которое когда-то изменило и вас. «Назови меня своим именем» Луки Гуаданьино — именно такое кино. Это не просто история любви, а целый мир, в который погружаешься с головой и выходишь оттуда уже немного другим человеком .

1983 год, где-то на севере Италии. Семнадцатилетний Элио (Тимоти Шаламе) проводит каникулы на вилле родителей. Он переводит с немецкого, играет на фортепиано, флиртует с подругой Марцией — словом, живёт обычной жизнью одарённого подростка из профессорской семьи. Всё меняется с появлением Оливера (Арми Хаммер) — двадцатичетырёхлетнего американского аспиранта, приехавшего помогать отцу Элио в исследованиях .

(Честно скажу: первые полчаса я, как и Элио, раздражался на этого самоуверенного блондина с его дурацким «короче» и привычкой везде чувствовать себя как дома. А потом понял — это была защита.)

Танец полутонов

Гуаданьино сознательно отказывается от ярлыков. Здесь нет трагедии «трудного каминг-аута», нет злодеев-гомофобов и давящего общественного мнения . Родители Элио — отдельный вид киношного счастья: они не просто принимают сына, они с невероятной деликатностью создают вокруг него пространство, где можно быть собой без страха . Знаменитый монолог отца (Майкл Стулбарг) в финале — это то, что хочется пересматривать снова и снова и показывать своим детям .

Отношения героев сотканы из полутонов. Они объясняются не словами, а музыкой, долгими взглядами, случайными прикосновениями . Элио играет Баха то так, то этак, пытаясь докричаться до Оливера. Их первый поцелуй у военного мемориала — неловкий, порывистый и от этого невероятно настоящий . Сцена с персиком, о которой так много говорят, снята без пошлости, а с какой-то пугающей нежностью и доверием .

(Знаете, это редкий случай, когда чувствуешь себя не подглядывающим вуайеристом, а соучастником таинства, которое не предназначено для чужих глаз.)

Италия как отдельный персонаж

Оператор Сайомбху Мукдипром снимает Италию так, что хочется облизать экран. Солнце, пробивающееся сквозь листву, пыль на велосипедных шинах, рябь на озере Гарда, абрикосы, сок которых течёт по подбородку . Зрители признаются: после фильма возникает ощущение, что ты сам провёл эту неделю в отпуске — настолько физически проживаешь каждый кадр . Музыка Суфьяна Стивенса (Visions of Gideon, Mystery of Love) стала отдельным культурным явлением, без которого финальная сцена у камина просто не работала бы с такой силой .

Взросление за одно лето

Главное в этом фильме — даже не любовная линия, а взросление человека. Элио входит в историю мальчиком, который живёт головой, интеллектом, книжными знаниями. А выходит — человеком, открывшим для себя чувства, тело, способность любить и прощаться . Тот самый финал, где камера больше трёх минут держит крупный план лица Тимоти Шаламе, пока титры плывут по экрану, — это актёрский подвиг . Глаза Элио проживают целую жизнь: от отрицания и боли к тихой благодарности за то, что это лето у него было.

Андре Асиман, автор романа, признавался, что концовка фильма сильнее книжной . В романе он не смог так решительно расстаться с героями и встретил их снова через годы. Гуаданьино оказался жестче и честнее: это лето случилось один раз и больше не повторится. Как и первая любовь.

Итог простой: «Назови меня своим именем» — это фильм о праве на чувства. Любые. О том, что возраст, пол и обстоятельства — не главное. Главное — не бояться прожить свою боль сполна, не «вырывать из себя куски, чтобы быстрее исцелиться» . Потому что, как говорит отец Элио, «мы становимся банкротами к тридцати годам и каждый раз имеем всё меньше предложить тем, кто придёт после» . Лучше чувствовать — пусть больно — чем не чувствовать ничего. Смотрите и готовьтесь к тому, что этот фильм останется с вами навсегда. Как написал один зритель, «это эмоциональное похмелье, от которого не хочется лечиться» .