В чем смысл фильма «Невозможное»

Чудо на разломе: о чем фильм «Невозможное» Хуана Антонио Байоны

26 декабря 2004 года в Индийском океане произошло землетрясение, которое породило волну, унесшую жизни более 230 тысяч человек . Эта цифра настолько чудовищна, что мозг отказывается ее воспринимать. Слишком много, слишком абстрактно. И тогда режиссер Хуан Антонио Байона поступил единственно возможным способом: он сузил масштаб до одной семьи. До нескольких людей, которых мы успеваем узнать, полюбить и за которых дрожим на протяжении двух часов экранного времени. «Невозможное» — это не фильм о цунами. Это фильм о том, что заставляет человека цепляться за жизнь, когда все вокруг превращается в ад.

Изнанка рая

Семья Беннетт прилетает в Таиланд встречать Рождество. Красивый отель, пальмы, улыбчивые лица, китайские фонарики в ночном небе — режиссер намеренно раскачивает зрителя на качелях безмятежности. Еще вчера они думали о карьере и бытовых мелочах, а уже сегодня решают элементарные проблемы: как утолить жажду и чем промыть рану .

Байона не дает нам привыкнуть к покою. Волна приходит внезапно. Не как в голливудских блокбастерах с торжественным звуковым предупреждением, а как это бывает в жизни — просто оглушительный рев и вода, несущаяся со скоростью поезда, набитая обломками, машинами, деревьями и человеческими телами. Операторская работа здесь построена так, что зритель оказывается внутри этого ада: камера ныряет, захлебывается, теряет ориентацию вместе с героями. Реалистичность сцен такая, что несколько впечатлительных человек после фильма, говорят, раздумали ехать в Таиланд .

И тут вопрос: а смогли бы вы не потерять рассудок в этой мясорубке, когда ваших детей разметало по сторонам светопреставления?

Тело и дух

Наоми Уоттс получила номинацию на «Оскар» за эту роль абсолютно заслуженно . Ее Мария — не супергероиня, а израненная, истекающая кровью женщина с оторванным куском кожи на ноге. Врач по образованию, она знает, насколько плохи ее дела. Но материнский инстинкт сильнее боли. Истекая кровью, она заставляет старшего сына Лукаса (потрясающий Том Холланд в своей первой серьезной роли) тащить себя к берегу, а потом отправляет его за помощью, хотя каждую секунду боится потерять его из виду .

Холланд, кстати, здесь настолько органичен, что забываешь — это его дебют в большом кино. Его персонаж эволюционирует от капризного подростка до взрослого мужчины, который берет на себя ответственность за мать и за незнакомого чужого ребенка, которого они находят по пути . В одной из сцен мальчик бегает по переполненной больнице и помогает воссоединяться другим семьям — это чистое, беспримесное милосердие, которое не объяснить никакими теориями эволюции.

Эван МакГрегор, оставшийся с двумя младшими детьми, играет отчаяние отца, который не знает, жива ли его жена и старший сын. Сцена, где он звонит тестю и наконец позволяет себе разрыдаться, сломает любого, даже самого черствого зрителя . Почему его не номинировали на премии — загадка, на которую нет ответа.

Свет звезд, которые уже погасли

В фильме есть одна тонкая метафора, которую многие не замечают за визуальным рядом. Пожилая женщина (Джеральдина Чаплин) рассказывает младшим сыновьям Беннетт, что невозможно отличить звезды, которые уже умерли (погасли), но свет от них еще идет к Земле, от звезд еще живых . Это намек на то, что нельзя торопиться с выводами о судьбе пропавших родных — надо держаться и ждать, даже когда надежды нет.

Байона не пытается ответить на вопрос «за что?». Он просто показывает, как разные люди ведут себя в аду. Кто-то отворачивается от чужого горя, боясь испачкаться . Кто-то, рискуя собой, лезет в руины спасать незнакомцев. Местные жители, сами потерявшие все, отдают последнее раненым туристам. В этом фильме нет плохих и хороших — есть только люди в пограничной ситуации, где наружу выползает либо звериное, либо божественное.

Цена воссоединения

Финал, где семья находит друг друга в переполненной больнице, мог бы стать слащавой голливудской концовкой. Но Байона обрывает эйфорию. Мы видим тысячи других лиц за их спинами. Тех, кто так и не дождался. Тех, кто остался лежать под обломками. Тех, кого волна унесла навсегда. Некоторые критики упрекали фильм за то, что он показывает трагедию через призму богатых белых туристов, забывая о сотнях тысяч погибших местных жителей . И доля правды в этом есть. Но, может быть, режиссер просто выбрал одну историю, чтобы через нее показать масштаб общей боли? Ведь горе не знает национальности и цвета кожи.

О чем же этот фильм на самом деле? Не о волне, не о катастрофе, не о статистике. О том, что человек может быть невероятно хрупким и невероятно сильным одновременно. О том, что в момент, когда мир рушится, важными становятся только руки близких, которые ты держишь. И о том, что иногда, чтобы выжить, нужно просто не отпускать друг друга. Даже когда вода уносит в разные стороны. Даже когда кажется, что все кончено. Потому что надежда — это единственное, что волна не может смыть.