В чем смысл фильма «Принцесса Мононоке»

Принцесса Мононоке: смотреть с глазами, не затуманенными ненавистью

Когда в 1997 году Хаяо Миядзаки выпустил «Принцессу Мононоке», он думал, что это будет его последняя работа. Мастер хотел уйти красиво — с размахом, с кровью, с вопросами, на которые нет простых ответов . И у него получилось. Только вот уходить не пришлось — фильм собрал в Японии больше «Инопланетянина» Спилберга и уступил лишь «Титанику» . Зрители требовали продолжения, и Миядзаки остался, подарив нам позже «Унесённых призраками».

Но «Принцесса Мононоке» стоит особняком. Это самый мрачный, самый взрослый и самый эпичный фильм студии Ghibli. И дело тут не только в отрубленных головах и червях-паразитах, которые так шокировали американских прокатчиков . Дело в том, что Миядзаки впервые отказался от чёткого разделения на добро и зло.

Лес против Железного города: война, где все правы

В центре сюжета — юный принц Аситака из исчезающего народа эмиси. Защищая деревню от демона-кабана, он получает смертельное проклятие и отправляется на запад — искать лекарство или хотя бы понять, как жить дальше . По пути он натыкается на Железный город — поселение под руководством госпожи Эбоси, где варят металл, делают ружья и дают кров бывшим секс-работницам, прокажённым и всем отверженным . А напротив — лес, населённый богами-ками: волчица Моро, кабан Оккотонуси, олень-Сисигами, дарящий жизнь и забирающий её.

И тут начинается самое интересное. Эбоси — не злодейка. Она дала людям работу, надежду, будущее. Её женщина сама куёт железо и не боится испачкать руки . Но ради этого будущего она рубит лес и убивает богов. Сан, принцесса Мононоке, воспитанная волчицей, ненавидит людей и готова рвать их зубами. Но она — человек, хоть и отказывается это признавать . Аситака, проклятый, пытается их остановить и получает пули с обеих сторон .

Миядзаки не даёт нам выбрать сторону. Он заставляет сочувствовать всем. И это выносит мозг похлеще любого экшена.

Смотреть глазами без ненависти

В фильме несколько раз звучит фраза, которую старуха-жрица говорит Аситаке перед уходом: «Смотри на мир глазами, не затуманенными ненавистью» . Это и есть главный ключ. Герой действительно не выбирает сторону — он пытается примирить непримиримое, хотя понимает, что идеального финала не будет.

Кстати, о финале. Лесной бог погибает, его голова достаётся людям, но вместо бессмертия они получают ядерный взрыв, уничтожающий всё вокруг. Природа возрождается, но уже другой — без прежних богов, без былого величия . Сан уходит в лес, Аситака остаётся в городе помогать восстанавливать. Они любят друг друга, но жить вместе не могут. И это не хэппи-энд, а просто жизнь — такая, какая она есть.

Интересный факт: прообразом Священного леса стал остров Якусима, где растут деревья-тысячелетники . Миядзаки ездил туда за натурой и, глядя на эти исполины, понимал: человек перед ними — песчинка. Но почему-то именно песчинки решают, жить лесу или умереть.

О чём это кино на самом деле

«Принцесса Мононоке» — не про экологию. Вернее, не только про неё. Это фильм про то, как ненависть разъедает изнутри. Чёрные черви проклятия, ползущие по руке Аситаки — это метафора любой вражды, которая, если её не остановить, сожрёт и тебя, и врага .

Это кино про то, что прогресс неизбежен. Железный город будет стоять, ружья стрелять, лес — отступать. Но цена этого прогресса — душа. И каждый решает сам, готов ли он платить.

И ещё это история про женщин, которые правят миром. Эбоси, Сан, работницы плавильни, старая шаманка — мужчины здесь либо на вторых ролях, либо просто отсутствуют . Миядзаки, выросший на советской «Снежной королеве» (да-да, той самой, 57-го года), всегда делал сильных женских персонажей . И здесь они вышли на первый план — властные, живые, неоднозначные.

В сухом остатке «Принцесса Мононоке» — это фильм, который нельзя смотреть «фоном». Он требует тишины, внимания и готовности принять, что мир сложнее, чем чёрное и белое. И если после титров вы почувствуете в груди странную тяжесь — значит, сработало. Значит, вы увидели то, что хотел сказать Миядзаки: в борьбе человека с природой победителей не бывает. Бывают только выжившие. И хорошо, если они смогут жить дальше — с глазами, не затуманенными ненавистью.