В чем смысл фильма «Время»

«Время» Эндрю Никкола — фильм, который при первом просмотре кажется лихим фантастическим боевиком с погонями и красивыми лицами. Но если копнуть чуть глубже, обнаруживается жесткая социальная сатира, завёрнутая в обёртку антиутопии. Режиссёр, подаривший нам «Шоу Трумана» и «Гаттаку», снова берёт за горло простой и гениальной идеей: время стало деньгами. Буквально .

Гениальная простота

Никкол признавался, что отправной точкой для него стала мысль о жизни «здесь и сейчас» . Он представил мир, где у каждого на руке тикают часы, и ты физически видишь, как утекают секунды. Генетически люди запрограммированы останавливаться в 25 лет, а дальше — плати или умри . Чашка кофе стоит три минуты, поездка на автобусе — два часа, а хорошая машина — несколько лет жизни . Маркс с его теорией прибавочной стоимости, процитировавший когда-то отчёт фабричного инспектора о том, что «минуты — элементы прибыли», наверняка оценил бы этот мир по достоинству .

Главный герой Уилл Салас (Джастин Тимберлейк) живёт в гетто Дейтона, где никто не имеет больше суток запаса. Люди там бегут, не спят, не живут — просто успевают перезаряжать счётчики . Пока однажды случайный богач, уставший от бессмертия, не дарит Уиллу век свободы. И тут начинается то, ради чего задумывался фильм.

Авторская ремарка: Смерть матери Уилла, у которой закончилось время прямо у него на руках, — сцена, после которой понимаешь, что Никкол не шутит. Она не успела доехать на автобусе, потому что цены выросли, а утром ещё было достаточно . Это же наша реальность, только с другим измерительным прибором.

99 процентов против 1

Фильм вышел в 2011 году, аккурат во время движения Occupy Wall Street, и стал его нечаянным манифестом . Режиссёр не скрывал, что его мир — экстраполяция сегодняшнего неравенства, доведённая до абсолюта . Временные зоны, куда бедным вход заказан (у них просто нет столько минут на билет), банки, хранящие миллионы лет, и люди, умирающие на улицах, потому что их таймер обнулился, — всё это выглядит как кривое зеркало нашего общества потребления .

Никкол объясняет механизм: богатым нужно, чтобы бедные умирали. Иначе их, бессмертных, станет слишком много, и негде будет жить . Поэтому цены постоянно растут, а зарплаты — нет. Четыре минуты за кофе вместо трёх вчерашних — и тысячи не успевают пересечь черту. Это дарвиновский капитализм в чистом виде .

Эстетика контраста

Отдельного упоминания заслуживает работа оператора Роджера Дикинса и художника Алекса Макдауэлла . Гетто снято в выцветших, почти чёрно-белых тонах, с дымящими трубами и вечной спешкой. Новый Гринвич — мир стекла, хрусталя и неторопливых движений, где люди могут позволить себе роскошь никуда не торопиться . Контраст настолько сильный, что начинаешь задыхаться, когда герои попадают из одной зоны в другую.

Авторская ремарка: Машины в фильме — старые, 60-70-х годов, но у богатых они блестят, а у бедных разваливаются. Никкол специально отказался от футуристического дизайна, чтобы мы не отвлекались от сути . Время — вот главный спецэффект.

Бонни и Клайд наоборот

Вторая половина фильма превращается в историю ограблений. Уилл и дочь миллиардера Сильвия (Аманда Сайфред) начинают грабить банки, в которых хранятся столетия, и раздавать время бедным . Критики справедливо заметили, что здесь сценарий провисает и скатывается в штампы . Но это не отменяет главного: система трещит, и даже маленький камень может запустить лавину. Вопрос лишь в том, что будет, когда времени станет слишком много у всех. Инфляция? Хаос? Революция? Никкол оставляет финал открытым.

Чего в фильме нет

Зрители часто ругают «Время» за недосказанность . Откуда взялись эти часы? Как человечество дошло до жизни такой? Но Никкол настаивает: ему важна метафора, а не объяснение механики . Мы и так знаем, что богатые богатеют, а бедные беднеют. Остальное — детали.

В итоге
Смысл фильма «Время» Эндрю Никкола — в честном напоминании о том, что мы тратим жизнь на вещи, которые этого не стоят. Каждая минута, отданная работе, которую ненавидишь, за еду, которую съедаешь на бегу, за кредит, который душит, — это минута, которой больше никогда не будет. Время — единственная настоящая валюта. И только от нас зависит, обменяем мы её на золото или на счастье.