«Континенталь»: каким получился приквел «Джона Уика» и стоит ли его смотреть

Старый отель. Новый Уинстон. И целых три серии разговоров о том, как важно иногда заткнуться и начать стрелять. «Континенталь» — первый сериал во вселенной «Джона Уика» — вышел, отстрелялся и… оставил странное послевкусие. Вроде бы всё при нём: стиль, Мэл Гибсон в роли демонического ирландца, близнецы-убийцы с ледяными глазами. А пульса нет. Или он появляется только к финалу, когда терпение зрителя уже лопнуло, как старый провод.

Фрэнки Скотт обокрал босса. Не просто босса — Кормака О’Коннора, владельца «Континенталя», человека, который носит костюмы с иголочки и держит Нью-Йорк за горло. Фрэнки взял золото и пресс для монет — святая святых киллерского ордена. И сбежал. А его брат Уинстон в это время обаятельно мошенничал в Лондоне, даже не подозревая, что семейные узы — это не только повод для рождественских открыток. Теперь ему придётся ехать в Нью-Йорк, искать брата и впервые в жизни произнести фразу, которая станет его визитной карточкой: «Мне нужно оружие. Много оружия».

Когда «Джон Уик» только начинался, никто не верил, что кино про грустного убийцу с собакой станет империей. Стал же. И продюсеры резонно решили: пора копать вглубь. Уинстон Скотт — идеальный кандидат. Тот самый невозмутимый джентльмен за стойкой, который в третьей части пил виски, пока его отель разносили в щепки. Мы хотели узнать его историю. Нам её рассказали. И, честно говоря, можно было покороче.

Чад Стахелски, отец-основатель, от режиссуры отказался. Остался продюсером. За пульт встали Альберт Хьюз («Книга Илая») и Шарлотта Брандстром («Чужак»). Сценарий доверили команде сериала «Уэйн». И вот тут, видимо, случилась накладка. Потому что «Континенталь» — это три часа диалогов. Семейные травмы, детские обиды, философские споры с королевой нищих, судья от Правления кланов, которая приходит ровно затем, чтобы зритель мог сказать: «О, привет, отсылочка!» — и тут же забыть о ней. Всё это было бы терпимо, если бы не одно «но»: мы пришли сюда не за этим. Мы пришли за стилем. За хореографией. За тем самым фирменным танцем с оружием, который «Джон Уик» довёл до абсолюта. А нам подсовывают психоанализ.

И только Мэл Гибсон спасает положение. Его Кормак — не просто злодей, а человек, который носит свою ярость как второй слой кожи. Он взрывается в конце второй серии с кочергой в руках, и это, пожалуй, самый честный момент во всём сериале. Никаких монологов о несчастном детстве. Просто бешенство, которое искало выход три часа и наконец нашло.

Колин Вуделл в роли молодого Уинстона — хорош. Он пластичен, ироничен, и в нём угадывается тот самый МакШейн, который будет спустя десятилетия цедить виски под грохот выстрелов. Близнецы Гензель и Гретель (Марина Мазепа и Марк Мусаси) — визуальный восторг. Они двигаются как хищники, говорят мало, убивают изящно. Но и им не хватает экранного времени. Всё досталось разговорам.

Парадокс «Континенталя» в том, что он слишком вежлив для вселенной, построенной на грубой физике удара. Здесь долго примеряются, прежде чем нанести удар. И когда наконец бьют — уже почти всё равно. Киану Ривзу хватило одной сцены с биглем, чтобы мы простили ему тысячи трупов. Уинстону приходится три серии доказывать, что он имеет право на свою легенду. Слишком много слов. Слишком мало крови.

Интересно, а в Правлении кланов есть отдел, отвечающий за тайминг?